Ruip.Net

Хочешь сыграть в первое свидание?
Да / Нет

Цена везения | Фирменные крео

ФельдЕбель Мудэ:
Часть 1, Часть 2.

***
Клим, прежде чем идти в «Самум», заскочил в торговый центр «Эклер». Невзирая на такое название, здесь продавали одежду для мужчин и женщин, обувь, часы, запонки, зажигалки… да много ещё что тут продавали. Можно сказать, всё. Кроме, собственно, эклеров. Вероятно, в каком-то кафе они и были представлены в сладком ассортименте. Даже, скорее всего. Но не так широко, чтобы называть их именем здание на три этажа.
Может быть, владельцу комплекса эклеры были противопоказаны. А известно: чего больше всего нельзя, того больше всего и хочется. И он назвал свой центр именно так.
Возможно, что владелец был вовсе владелицей, и эклеры – это её повседневная еда. Кто это знает? И кому это интересно?

Климу вот, к примеру, было до фонаря, что он бродил по «Эклеру». Хоть по «Шуруповёрту»! Или «Перфоратору»! главное, чтобы одеться и обуться соответственно теперешнему Климову уровню. А вот это-то и не получалось.
долгие годы экономии выработали стойкое неприятие платить безумные деньги за то, что можно купить на китайском рынке. А разве они торгуют не одним и тем же? У штанов две брючины. Так шьют и Армани, и зайцев, и Тань Ли. Из их рук выходят также рубахи с двумя рукавами. Всё и у тех, и у других шьётся из материи… Или всё не так? И Клим зря прожил свои тридцать лет?!

– Проблемы? – раздался голос в голове.
– Не могу купить себе одежду, – подумал в ответ Клим.
– Не продают?
– Продают.
– тогда в чём дело?
– Мне кажется, меня нужно взять за руку и провести по всем прилавкам.
– То есть, ты хочешь сказать, что тебе должно повезти?!
– Не думаю. Мне кажется, я сам справлюсь.
– Не жмоться. Это дело на одно воспоминание из разряда мусорных. Жди…

Клим ждал. Ходил, смотрел… выбирал. Ага! Ещё кому сказать. Вот, спрашивается, чего стоять и пялиться в витрину, если можно смотреть на вещи в упор, трогать их, мерить, наконец! А? Почему не войти?!

«А и вправду, почему не войти?» – подумал Клим и развернулся, чтобы найти вход этого бутика и …вдруг столкнулся с грустной девушкой, опускающей роликовые ставни на вход. Их глаза встретились…
– Вы что-то хотели? – грустно спросила девушка. – Говорите, а то я на обед ухожу.
– В общем-то, я хотел одеться, но если вы уходите…
На лице девушки появился интерес:
– А в какой степени вы хотели бы одеться?
– У меня ничего нет. поэтому мне нужно всё. …Только я не знаю, что именно мне нужно, – теперь уже Клим грустно улыбнулся.
Девушка смерила его взглядом, подумала и, наконец, решилась:
– Вам повезло! – ролики полезли вверх. – Вам очень круто повезло! Проходите.

Она, не дождавшись, пока вход откроется полностью, поднырнула под поднимающиеся ставни, куда за ней, нагнувшись, залез и Клим.
– В чём мне повезло? – спросил он, улыбаясь в ответ на улыбку продавца.
– Во всём. во-первых, сегодня я долго искала причину, по которой я не должна обедать и нашла её – это вы. во-вторых, в нашем магазине есть всё, начиная от трусов… простите, от нижнего белья, до курток и шляп. в-третьих, я знаю, как нужно одеть мужчину, чтобы предмету его симпатии срочно захотелось его раздеть. Я понятно излагаю?
– Абсолютно. Только есть одно «но» – у меня нет наличных, есть только кредитная карта. Вы принимаете кредитные карты? – спросил Клим и как бы между делом взмахнул платиновой карточкой, что выдали ему в банке.
Это возымело действие. Похоже, девчонка уже видела подобные «деньги». Она весело кивнула:
– Это не «но»! Это как раз «ого»! Вам снова повезло. Мой кассовый аппарат с большим аппетитом жуёт кредитные карты. особенно платиновые. Не волнуйтесь. Всё будет в порядке. Ну, что вперёд к началу – к трусам?!

Клим кивнул.

И тут началось. Девчонка действительно оказалась специалисткой! Она носила, меняла, бегала, улыбалась, нет-нет да и раздавался её бодрый голос: «Ого! Как я ловко попала! Это то что вам нужно!». В конце концов, от неё у Клима уже начала болеть голова. Он уже был согласен со всем, что ему предлагают, и взмолился только, когда она ему предложила осеннее пальто:
– Помилуйте! Я не утащу всё это.
На что ему, сурово сдвинув брови, заявили:
– Вы хотите меня обидеть?! Вы хотите уйти от меня в незавершённом облике?! Не волнуйтесь, мы вызовем вам такси.
Вызвали. Пришёл даже парень-охранник, чтобы помочь дотащить все свёртки, коробки и упаковки до машины.

Девчонка, весело сдувая со лба прилипающую от пота чёлку, сказала, чтобы Клим приходил ещё, обрадовалась желанию Сергеева увеличить сумму счёта на десять процентов – чаевые продавцу, то есть – ей, и на радостях подарила ему носовой платок, выдернув его из кармана манекена-рекламы данного бутика.
«Классно! – думал Клим, идя и пошатываясь под тяжестью вещей, которые по большей части ему никогда не пригодятся. – Здорово иметь возможность покупать, что хочешь!»

***
Клим подошёл к дверям игрового комплекса «Самум» походкой вразвалочку, хотя на подходе к нему у него возникла мысль, что идёт он туда зря, сегодня может оказаться не её смена, и вообще она могла уже уволиться. Вот подойдёт он к зданию, а ему не повезёт и казино окажется закрытым, а ещё…

Ему показалось, или в его голове, действительно, кто-то хихикал?!

Ладно, разберёмся.
Клим подошёл к дверям казино и встал. Возле дверей дежурил тот же охранник, который не пускал Сергеева в казино месяц назад. Клим, выгнув дугой одну бровь, лениво посмотрел на того, кто вызвался беречь покой игроков. Тот не узнал «старого знакомого», но под чужим взглядом выпрямил спину и стал будто выше. А Сергеев, мстя за прошлое унижение, удивлённо выгнул бровь и стоял, глядя тому в глаза.
– Ой! Что ж это я? Извините! – сказал охранник, согнул спину, протянул руку и открыл дверь в казино.
Сергеев вальяжно кивнул, положил ему в карман пятидесятирублёвую купюру и прошёл внутрь.
здесь ничего не изменилось. Клубился дым от сигарет, дребезжало колесо рулетки, тускло звенели фишки. Кто-то разговаривал, кто-то хихикал, кто-то пил и просто наблюдал за играющими. Даже в дверях Климу встретилась, похоже, та же девушка, что и в прошлый раз. Она так же стояла в дверях и так же прятала дымящуюся сигарету в кулачке. В прошлый раз он прошел, будто не заметил курящую девушку, а в этот раз остановился и сказал, глядя ей в глаза:
– А курить, между прочим, вредно. особенно юным красивым девушкам. От этого портится цвет лица, появляется дурной запах изо рта, и… – тут Клим перешёл на шёпот: – …даже могут родиться зелёные дети!

Девчонка поперхнулась дымом, сказала: «Дурак малохольный!» и убежала.

Сергеев подошёл к кассе и встал перед ней. Можно было так не бояться – девушка там была та же, что и месяц назад. Или, вправду, в этом ничего такого не было, или опять Климов постарался, но в кассе сидела именно она.

– Здравствуйте, – одаряя Клима дежурной улыбкой, сказала девушка. И видя, что тот не производит никаких действий, решила помочь ему: – Я могу вам чем-то помочь? Вы хотите поменять деньги на фишки или наоборот?
– Нет. Мне ничего этого не нужно. Я бы просто хотел забрать вас отсюда и увести, чтобы выпить с вами на брудершафт.

Девушка ничего не поняла, а поэтому слегка испугалась. В казино нормальные не ходят. Это она точно знала. К нормальным девушка не причисляла даже себя. Среди идиотов находиться могут только идиоты. Пусть врачи-психиатры, служащие в больницах для умственно… нет, для душевно-больных не обольщаются – они такие же ненормальные, как и их пациенты. И вот теперь один из местных дурачков подошёл к ней и собрался её куда-то утащить. Рука против воли скользнула под стол и, нашарив там нужную кнопку, сильно вдавила её в крышку. При этом кассир продолжала улыбаться пластмассовой улыбкой.

Клим за спиной услышал топот и сразу вслед за этим ему заломили руки за спину, согнули его пополам, и чей-то голос спросил:
– Что тут у вас?
– Представляете, Александр Васильевич? Вот этот вот хотел забрать меня отсюда и куда-то утащить.
– Это правда? – обратился мужской голос, обладателя которого Клим из-за особенности своей стойки выше пояса пока не видел и был вынужден смотреть на банальные пуговицы на банальном пиджаке.
– Я буду с вами разговаривать, когда эти два урода меня отпустят. Я ничего предосудительного не сделал, и если дальше будет так продолжаться, то вы можете сильно пожалеть о сделанном.
– Отпустите его.
Клим разогнулся. Было обидно – чего он им сделал-то?! Или здесь теперь так принято? Но не больно. Охранники, видимо, опасаясь повредить кого-то важного (хрен их знает, кто сюда ходит!) действовали решительно, но аккуратно.
– Итак. Кто вы и что хотели от нашего кассира? – спросил старший из троих охранников.
Теперь Клим мог рассмотреть спрашивающего. Мужчина средних лет с умным взглядом серых глаз. крепкий, коротко стриженый.
– Вы мне не поверите, но практически ничего. Я у этой дурочки… – Клим махнул головой за спину – …месяц назад купил лотерейный билет. И мы договорились, если я выиграю по тому билету миллион, то заберу её отсюда, и мы пойдём куда-нибудь, где выпьем на брудершафт. Я выиграл, а она…
– И всё?
– Выпьем, а дальше по обстановке…
– Это ваши проблемы. Можете хоть утонуть в разврате, – поморщился мужчина. – Я не о том. Я спрашиваю: больше вы ничего не хотели? Ничего сверхъестественного или противозаконного?
– Ничего, если только не считать того, что я выиграл по билету гораздо больше, чем миллион, даже в долларовом исчислении. Так что теперь она должна встать, закрыть кассу и уйти со мной.
– Мне ваше лицо кажется знакомым, – мужчина не очень эмоционально реагировал на рассказ Клима. – Это вас показывали по телевизору?
– Меня, – ответил Сергеев и стряхнул с себя руки охранников, которые не особо сильно уже его держали.
– Что ж ты, дурочка, людей с панталыку сбиваешь?! – посмотрел на кассира мужчина и снова повернулся к Климу. – Извините, что так вышло. И ещё одно. Я думаю, ничего у вас не выйдет с вашей затеей. По крайней мере, сегодня. Оксана только час назад заступила на службу, и сидеть ей здесь ещё шесть с половиной часов. Так что, извините ещё раз.

И ушёл. А Клим стоял, молча глядя сквозь стекло на лицо девушки, на котором, как в калейдоскопе, менялась гамма чувств: страх, оторопь, узнавание, огорчение, испуг, стыд. «Эх, и глупая же ты!» – думал Сергеев. – «И что мы с тобой будем теперь делать? Мне уйти, с умным видом пожав плечами, или заставить тебя пожалеть?»

В его голове возник ответ:
– Я прошу прощения, что влезаю в твои отношения с дамами, но ты подумай сам: что ты выиграешь в том случае, если поступишь, как задумал. Ей и без того плохо – она тебя не узнала. Может она о тебе забыла, так докажи, что зря. А мстить глупой маленькой девчонке – это дело не для взрослого мужика. Будь сильным, большим и добрым. тогда к тебе такие маленькие пушистые котята в очередь выстроятся. Или я чего неправильно понимаю?
«Правильно. Всё правильно. Мне порой кажется, что не я тебя, а ты меня жизни учить должен. Ладно, я согласен» – подумал Клим и сунул своё лицо в окошко кассы:
– Я долго буду ждать?
– Чего? – спросила красная от смущения Оксана.
– Не чего, а кого! Тебя.
– А зачем?

Клим закатил глаза. «Может, мне и повезёт, и у меня когда-нибудь появится настоящая подруга, с которой я захочу состариться и умереть, но та особа, которую я выберу, кроме красоты должна иметь ещё и мозги! И «хотя бы немного мозгов» тут не пойдёт!» – снова подумал Сергеев, и снова ему показалось, что в его голове кто-то хихикает. Но вслух он вынужден был сказать другое:
– Ксюш, не пытайся казаться глупее, чем ты есть на самом деле. Плюнь! Не твоё это. Ты мне обещала, что встанешь, закроешь кассу и пойдёшь со мной, куда я тебя поведу. Говорила? Так что, теперь всё-таки ты мадам Обещалкина?
– Я не могу, – расстроено сказала девушка, и по слезинке появившейся в углу её правого глаза Клим понял, что она, может, и не очень умна, но очень искренна. – По крайней мере, сейчас не могу. Я работаю до четырёх часов. Может, подождёшь? Поиграешь пока?

– А что? – раздался внутри головы голос Климова. – Я могу тебе устроить здесь фурор. Через час тебя здесь будут ненавидеть, потому что ты разоришь их заведение. И будут умолять, чтобы ты ушёл, и для этого согласятся отдать тебе любую девушку на выбор или всех сразу. Давай сделаем так?! Давай пошутим?! Я с тебя много даже не возьму!
– Не надо. Не хочу играть. Я не азартен. И не игрок вообще. И не хочу им становиться! И вообще!
– Понял-понял, чего ты орёшь?!

– Можно сделать так… – раздался голос из окошка. Клим нагнулся и стал слушать, как «можно сделать». – Я могу позвонить Светке и сказать, что я за неё отработаю потом две смены, если она подменит меня сегодня.
Клим пожал плечами, а Оксана набрала номер на мобильном телефоне и, сделав снова испуганное лицо, принялась ждать ответа.
– Свет, – заныла она в трубку. – Тут знаешь, какое дело?.. А что время? Всего одиннадцать. Светлан, ты бы не могла подменить меня сегодня, я за тебя потом два раза отработаю. Да. И за такси заплачу…
Клим не мог больше этого терпеть. почему-то ему оказалось, что этот вечер больше нужен ему, чем ей (А что, не так, что ли?!). Он просунул руку в окошко кассы, отнял телефон и поднёс его к своему уху.
– …ну, не знаю, – услышал он там приятный девичий голос. – В общем-то, делать мне нечего. Но ты представь: опять одеваться, краситься. А какое у тебя дело?
– Света, – сказал Сергеев в микрофон. – Это с вами разговаривает «дело» Оксаны. И дела-то никакого нет, просто я – Клим Сергеев, пригласил вашу подругу обмыть мой выигрыш.
– Она будет пить вино и оттягиваться, а я за неё сиди в душном прокуренном зале?! Хорошенькое дело!
– А я вам предлагаю за это сиденье сто долларов. Нет, даже не сто, а сто пятьдесят. Как вы на это посмотрите?
– Ну… я не знаю…
– Триста! …Хорошо. Пятьсот долларов рублями по курсу, если вы приедете через двадцать минут. Если не приедете или опоздаете, то я просто дождусь, пока Ксюхина смена закончится. Плюс ко всему я плачу за каждую минуту уменьшения двадцати минут ожидания десять баксов. сейчас одиннадцать ноль семь. Время пошло! – сказал Клим, мимоходом обалдел оттого, каким расточительным он стал, отключился и отдал телефон хозяйке, с надеждой смотрящей на него.
– Приедет?
– Куда денется?! Или я ничего не понимаю в вас, – сам не понимая, к чему он так сказал, бросил Клим, а в голове его снова смеялись:
– Да уж! Клим Сергеев – знаток женской души.

Не стал спорить Клим. А сам начал ждать, хотя и грызли его душу черви сомнения – а вдруг не приедет? Вдруг окажется гордой и неприступной?
Может и суждено будет Климу ошибиться в женщинах когда-нибудь, но точно не сегодня. Приехала, ещё двенадцать минут не минуло, успев и причёску соорудить и боевую раскраску нанести.
«А что? Эта тоже ничего!» – думал Клим, отсчитывая рубли и сотни за Ксюшкино дежурство, премию за срочность прибытия, и улыбнувшись, заплатил за неполную минуту ожидания, как за полную.

– Ни фига себе Светке привалило! Месячную зарплату за одно не своё дежурство ухватить! – сказала Оксана, беря на улице Клима под руку.
– Тебе завидно? – спросил Клим и не поверил её очень откровенному мотанию головой, потому что глаза на той голове сильно грустили. – Не бойся, мы чего-нибудь придумаем, чтобы ты не завидовала. И тем более, не грустила. Мы собираемся …что? Правильно – развлекаться! С удовольствием прожигать жизнь и убивать время. Всё его убить невозможно, это так же, как и выпить всю водку, но к этому нужно стремиться! – девиз получился более чем дурацкий, Климу даже стало слегка стыдно за него. Он решил поправить положение и сказал: – По крайней мере – сегодня, – чем загнал самого себя в тупик.

Но Оксана не замечала ляпов Сергеева. Она была очарована им. Как же? Мужчина, не урод, даже весьма симпатичный, молодой, богатый. Ещё смелый, решительный… Короче, в нём нет недостатков, как ни ищи! А кто их искал-то?! Ксюха в этом мужчине будет искать недостатки?! Не смешите, пожалуйста! Девушка привыкла видеть трясущиеся руки и полоумные красные глаза, ловить идиотские взгляды, но не как на девушку, а как на предмет обстановки: «может, даст за эти неплохие часы пару фишек?!». Не давала, не её были деньги, а будь её, тем более, не дала бы.

Был ещё сосед – Колька. Что о нём можно сказать? Ничего. Вот так вот просто ничего. Оксана нравилась Кольке, это даже к гадалке ходить не нужно было. Симпатия его к ней была видна невооружённым глазом. Сосед, когда видел её в коридоре, на улице или на лестнице, прижимался спиной к стенке и молчал. Рот при этом у него открывался, но с губ не слетало ни слова. Спасибо, что хоть слюна не капала! Такая реакция возможна в двух случаях: или человек страшно испугался того, что увидел (вот просто до икоты!), или, наоборот, был очарован виденьем. Ксюха себя в зеркало видела. Не красавица (кстати, что нашёл в ней этот классный мужик?!), но и не уродка, чтобы шарахаться от неё, как от чумной. Значит, что? Значит, она нравилась Кольке. И Колька ей тоже был не противен, но не начинать же беседу с ним первой? А вдруг реакция его будет очень неадекватной? Убежит, закричит, заикаться начнёт, хуже будет, если напрудит в штаны от впечатлений. И уж самый плохой вариант – расшибёт его инфаркт или паралич. Нет. Не надо нам такого счастья.
А тут мужчина, не урод… и всё такое, короче, смотри выше.

И в этом мужике искать недостатки?! Слушать – правильно он говорит или нет?! Врёт или правдив до умопомрачения?! Зачем? Сегодня она счастлива, а там дальше видно будет.
По крайней мере, пока счастлива.

– Куда идём? – спросил Ксюху её спутник.
– Обычно, это решает мужчина, – слегка наклонив голову на правое плечо, после чего стала похожа на болонку, рассматривающую что-то интересное, сказала девушка.
– тогда я решаю. Идём в самый крутой кабак!
– Ты знаешь, что туда места заказывают с утра? – мысленно спросил Клима «близнец». – Тебе должно очень повезти, чтобы туда попасть.
– Я уже понял, – ответил Клим. – Делай, что хочешь…
– Что? – спросила Оксана.
– Ничего. Это я не тебе.
Можно опять развести диспут о том, можно ли доверять мужчине, говорящему сам с собой? С одной стороны – приятно поговорить с умным человеком, с другой – гораздо хуже, когда мужчина начинает говорить с другими.
Ещё и матом.
Ещё и про женщин.
Ещё и в их присутствии.
Но Оксана опять не приняла это близко к сердцу.
…лучше бы приняла. Хотя, что бы это изменило? Он бы ни за что не бросил её здесь одну, не ушёл бы, сплюнув себе под ноги! Позже, когда они сидели за столиком в ресторане, Сергеев с тоской осознал, что глупого человека вредно поить вином, глупость обостряется и усиливается, согреваясь в испарениях этилового спирта. Ладно бы Ксюшка просто хихикала. Некоторым мужчинам нравится, когда девушки смеются над их шутками, за которые им в приличном обществе пообещали в следующий раз просто набить морду. Или не пообещали, но непременно это сделают, ибо за тупые шутки и старые анекдоты с людьми нужно поступать именно так. Это была бы не беда, если бы Ксюха не подхватила эту «игру» и не стала шутить в ответ. Сергеев скривился, как от несварения, когда ему начали рассказывать смешные истории из жизни подружек, подружек их подружек, друзей их подружек… Господи! …собачек! кошечек и прочей населяющей Землю гадости.

– Стоп! – сказал Клим. – Завязывай, иначе я сойду с ума. И вообще пошли ко мне!
Оксана покраснела, но кивнула головой. Может, потому что была пьяной, а может, этого хотела сама.
*
Климов, ожидая чего-то такого, не спал. Он ждал развития событий. Ему тоже было тоскливо от разговоров Оксаны, и он не мог понять, почему Клим не ударит девушку бутылкой по голове. Жалко содержимого? Можно попросить официанта, и он принесёт пустую. Эти люди…
*
…Сначала Климов просто не понял, что происходит в квартире его подопечного. тогда ему пришлось разделиться. мысленно присутствовать в голове Клима было явно недостаточно, и «близнец» направил кусок себя энергетического в тело того, кому он «редактирует» судьбу. Сам же Климов остался в шкуре человека, чтобы ощутить то, ради чего Клим затеял этот вечер. Чувствовал пришелец, что что-то тут не так! Не всё так просто в наличии двух полов на Земле. Причём не только среди людей.

Вид раздетой Ксюхи никак не отразился в разуме Климова. Он даже не понял, к чему относилось высказывание Клима: «А ты без одежды ещё красивее!». Но это их человеческие дела. Правда, очень хотелось быть в этих делах не за забором, а хотя бы представлять, о чём идёт речь.

А ещё очень хотелось узнать, почему так реагирует на вид раздетой Оксаны нижняя часть Василия Сергеевича. Эта часть сильно увеличилась в размерах, стала твёрже и, как естествоиспытатель, Климов мог сказать – ТАМ увеличилась температура. Но страшно было не это. «Близнец» со страхом заметил, что эта часть тела, напрочь лишённая мозгов, может увести его, куда захочет. Вот возьмёт и прикажет: «Встань и иди!». И он пойдёт. Это было тем более бредовым, если учесть, что мозгов там нет, и хотеть ОНО не может в принципе. Но ведь вело!

Но потом мысли и вопросы куда-то делись. «Близнец» совершенно отчётливо понял, что в этот момент люди никогда не смогут заниматься наукой.
Более того… они … в этот момент …никогда …не смогут …да-а-аже …ду-у-у-умать…
И вдруг…
…когда это схлынуло. Климов содрал с себя шкуру, не обращая внимания на то, что с каждым разом на оболочке остаётся всё больше и больше его энергетического тела, вот и теперь по ней метались молнии, бросил её в ванну с водой, отчего в ванной комнате громко хлопнуло, и вдруг погас свет.
…Огненный шар влетел в пространство между двумя пластинами.

«Генералу-императору верхних миров и нижних пределов!
Ваше императорское величество,
…У меня просто нет слов!
…Я должен доложить вам… но…
…Всё дело в том, что на Земле есть мужчины, и есть женщины. И они такое вытворяют!
Я бы занялся анализом, но не могу…
…Не в моих силах анализировать мои ощущения.
Я ваш смиренный раб просто направляю вам описание ЭТОГО, а также голограмму моих переживаний. Пусть это всё анализируют ваши учёные. Я же просто разведчик и…
Засим остаюсь…
…и прошу меня не тревожить, потому что они, кажется, хотят это всё повторить. Мне же, как разведчику необходимо разведать всё до конца!
…Это мой крест!
Как бы не погибнуть в расцвете сил!
1258».

«1258
Разряди тебя постоянным током, недостойный раб! Или ты забыл форму доклада?
Мы в гневе!
Мы».

«Погранично-таможенному управлению.
Разрешить командировку на Землю не более чем пяти тысячам наших подданных в день. Составить списки очерёдности на три года вперёд и представить нам, дабы мы утвердить это смогли. Ибо сей бардак терпеть нельзя. Но и отпускать, кого попало туда тоже нельзя, ибо, что подумать могут о нас миры просвещённые? Что мы всё бросили за…

Секретарю додумать, за что мы готовы всё здесь бросить.
Мы».

Чуть позже, когда его подруга уже спала, Клим вышел на кухню, чтобы выпить воды. «Да уж. видимо, за всё это мы и прощаем им их глупость и желание накинуть на нас хомут покрепче!» – подумал он и ушёл спать.

***
Клим в ненормальном настроении бродил по магазинам. Он обещал подарить Оксане всё, что она сама выберет, дабы не сожалеть о том, что Светке повезло больше, и иметь возможность в беседе с ней сказать: «Ах, оставь! Что деньги?! Деньги – это бумага! Ты посмотри на это!». Что будет так, Клим не сомневался. Потому и делал всё, чтобы Оксана не думала о нём плохо когда-нибудь, когда Сергеев не будет ей звонить, а она перестанет ждать. А так случится. И даже очень скоро. Ведь секс – это замечательно, но в промежутках между приступами секса было бы неплохо о чём-то разговаривать, а вот найти общую тему для беседы с этой очаровашкой представляло огромный труд. Не всегда благодарный. скорее наоборот. А что делать? Если бы здесь был рай, то мужчина до сих пор по нему бродил бы один.

Ладно, всё это пустое. Плохо было то, что Ксюха под действием необъяснимой скромности ходила по магазинам и лавкам и только смущённо улыбалась. Кончилось всё тем, что Клим, внутренне рыча, оставил продавцу свою карточку, на которой оставалось чуть меньше тысячи баксов, подумал: «Ни фига себе, погулял!», сказал: «Пока всё не истратит, её отсюда не выпускать!», поцеловал Оксану в щёку и вышёл, пожав плечами на вопрос, когда он ей позвонит. Честно сказать: не хотелось больше звонить. «Нам с тобой было очень хорошо, детка! Но, поверь, порознь нам будет ещё лучше!» – подумал Клим, с радостью переворачивая эту страницу жизни. Да уж! Спутник жизни, с которым хочется пройти земной путь до конца – редкость. И найти такого – не везение, а подлинное счастье.
*
Если бы Клим был бойцом невидимого фронта, он бы заметил, что за ним давно и пристально наблюдают. Слава Богу, что рядом с ним был именно такой, который мог заметить не только слежку, но и определить: кто следит, за кем следит и чего хочет.

А следил за Климом Пыря – местный авторитет, которого давно уже звали Дмитрий Денисович. Он забросил бандитское ремесло и стал добропорядочным бизнесменом. Немногие, оставшиеся в живых знали его, как Пырю. Большей частью таких знавших он сам отправил в мир иной, кто-то почёл за более разумное забыть дурацкую кличку, а кто-то, кто помнил, пропал бесследно. Может, сгинул на просторах страны, может, вырос, и теперь не считал возможным общаться с этой мелочью, коей, без сомнения, и был Пыря, ныне Дмитрий Денисович – владелец газеты «Жёлтый глаз», трёх бутиков в «Эклере» и трети центрального рынка.

Были на этой земле и те, кого сам Пыря не хотел видеть ни под каким соусом. Хотя, нет. Под соусом-то как раз бы и ничего. Живыми и здоровыми он не хотел видеть тех людей, ибо виноват был перед ними ужасно, а в кругах, при которых имел честь (или проклятие?) мотаться Пыря, такая вина, как правило, уходила в небытие вместе с виновным.

Чем руководствовался Климов, когда решил разыскать одного из них – «моральных кредиторов» Пыри и держать его при себе, то есть в пределах досягаемости, он бы сам не сказал. видимо, он начал становиться настоящим Землянином, и умел уже просчитывать варианты.

Но как бы там ни было, следил Пыря. И интерес он имел вполне объяснимый.
Этот лох ему сразу запомнился ещё тогда, в казино. Взгляд его, брошенный, будто бы исподтишка, фигура, согбенная, будто от страха и стремительное бегство из «Самума». А потом Дмитрий Денисович увидел этого перца в телевизоре. Ему там вручали лотерейный выигрыш. Пыря, хоть и был ума недалёкого, к двум прибавить два мог всегда. И вот что у него получилось. Тем вечером он – Пыря, проигрался в пух и прах и шёл к Оксане, дабы купить у неё билет. Он – Пыря - весьма везуч, и стоит ли говорить, что именно ему – Пыре и предназначался выигрыш? Нет, каков лох?! Прибежал, влез без очереди, украл Пырину удачу и был таков?! Этому не бывать! Кто, как не Пыря умеет возвращать счастье тому, кому оно принадлежит по праву – Пыре?!

Итак, Пыря следил почти неделю, а сегодня Клим уже расстался с Оксаной и шёл навстречу своей судьбе.
*
Что потащило Ганса – мужика лет пятидесяти, имеющего бизнес по всей необъятной стране в город юности, где он имел честь начинать нелёгкую карьеру, связанную в те времена с постоянными разборками, где становился он настоящим мужиком и где он впервые ощутил боль предательства? Не орхидеями пах его путь, а порой настоящим навозом. Не розовым маслом поливались перила на лестнице, ведущей его в будущее, а кровью, и иногда своей. Не эльфы и гоблины сопровождали его в том пути, а друзья, могилы которых он исправно навещает, и враги, на насыпи над бренными их телами которых всегда хочется плюнуть, невзирая на христианское всепрощение.
Так думал Ганс, глядя на природу. Любил он лето. Хотя, чего скрывать, тем более от себя? Природа его Родины была прекрасна в любое время года. Он был бы вообще счастлив, если бы по его земле ходили лишь те, кто достоин этого.
Ганс ехал, смотрел своим охранникам на затылки, которые плавно переходили в шеи, и думал. Думал о себе, природе, Родине. Думал о том, что эти трое, кто сидит в бронированном джипе, кроме него, ни о чём не думают. Но им это и не положено.
*
Клим подошёл к проезжей части и стал ждать, когда красному глазу светофора надоест смотреть на него – Клима и он, наконец, сменит свой цвет на зелёный.
внезапно около него, чуть не ударив Сергеева бортом, встала легковая машина чёрного цвета и с тонированными окнами. В открытое со стороны пассажира окошко вылезла пренеприятнейшая морда. Она смерила Клима с головы до ног, раскрыла пасть и выдавила из себя:
– Садись!
Тут же открылась дверь. Сергеев не понял, с чего бы он должен садиться в машину с незнакомым и отвратительного вида шофёром и собрался уже сказать ему об этом, как тот продолжил «уговаривать» Клима:

– Мне что – вылезти?! Пойми, чмо, ты в любом случае сядешь и поедешь. Всё дело в том, каким ты поедешь – целым или изрядно повреждённым?

красный цвет на переход сменился на зелёный и уже вновь стал красным, а машина с мужиком, заставляющим сесть в неё Клима, не двигалась с места. Сзади ей начали гудеть особо нетерпеливые водители. Водитель чёрной иномарки выматерился и заглушил двигатель. Сергеев с тоской посмотрел по сторонам и не увидел ничего и никого, что могло бы спасти его от необходимости садиться в салон. Вздохнув, он влез в приоткрытую дверь.

– Так бы и давно, – мужик дёрнулся, и Клим согнулся пополам, вмиг поняв, какое это счастье – дар дышать! Его-то и лишило подёргивание шофёра. вместе с этим пришла боль. Она началась в животе и растеклась по телу, проникая в самые отдалённые части Сергеева. – Я скажу больше: если ты и дальше будешь понимать меня, то тебе не будет очень уж больно. Ты отдашь то, что тебе принадлежит не по праву, мне – настоящему владельцу, и успокоишься. Будешь иметь счастье жить дальше. Если я не передумаю. А для того, чтобы я не передумал, ты должен быть очень покладистым.

Город кончился. Они миновали пост ГАИ. Человек в форме, стоящий возле поста, приветливо помахал чёрному автомобилю. В ответ оттуда раздался приветственный звук клаксона. Надежда, загоревшаяся было в душе Клима, погасла. Он приготовился принять всё то, что должно с ним произойти. Хотелось встретить всё это достойно, но Клим боялся, что это у него не получится. Сергеев не был человеком, готовым отдать свою жизнь за какие-то идеалы, деньги или ещё что-то подобное. А этим всё и пахло.

Автомобиль съехал с дороги и заглушил двигатель.
– Выходи, – скомандовал Климу Пыря.
Клим вышел. Водитель вынул из бардачка пистолет, взял пластиковую сумку и составил компанию Сергееву.
– Пошёл, – поступила новая команда и указание направления рукой – в глубину леса.

Клим шёл первым и дышал. Он уже знал, какой это дар, кроме того, не надеялся, что сможет делать это после встречи с Пырей.
– Стой, – услышал Сергеев, когда они отошли достаточно далеко от дороги. «Машину не закрыл. Думает – задержится здесь ненадолго. А и, правда, что со мной долго возиться? Я не партизан. быстро скажу, что его интересует. Интересно, что?!» – думал Клим, когда его вновь, видимо для верности, ударили в живот, подтащили к дереву и связали руки за стволом.
– Итак, – услышал Клим сквозь боль. – У меня в руках пистолет. Ты говоришь всё, что мне интересно и подыхаешь быстро и без мучений. Вариант второй. Ты молчишь, зачем-то тянешь время, чем доставляешь мне удовольствие. Я стреляю тебе сначала в правую ногу, потом в левую, потом в правую руку, потом в левую. При этом ты всё равно мне рассказываешь то, что мне интересно и подыхаешь в муках. Выбирай. Я пока покурю.

Пыря закурил и посмотрел на Клима. Во взгляде выродка не было ничего. Никаких эмоций. Ни жалости, ни злобы. НИЧЕГО! Так смотрит человек, вошедший в квартиру, которая может стать его, если он её купит. Он ходит, осматривая комнаты. Тут на глаза ему попадается одинокий таракан. Поскольку квартира ещё не его, то и таракан пока не его. И человек давит усатого только по привычке давить тараканов всегда и везде. При этом во взгляде его нет ненависти к данному виду флоры. Пыря так же относился к представителю человеческого вида – Климу.

– Ну, что? Что решил? – спросил Пыря, подходя на расстояние удара. Стрелять он ещё не решился.
– Я не знаю, что вас интересует. Скажите мне, я отвечу. А так получается: скажи мне то, не знаю, что.
– А я не сказал? – спросил Пыря и ударил снова в живот. – Мне нужны деньги. Твои деньги. Точнее, мои деньги.
– Сколько? – прохрипел Клим. – Назовите сумму, и мы поторгуемся. Поверьте, мне моя жизнь и здоровье дороже любых денег.
– Ты не понял. Я не собираюсь с тобой торговаться. Мне нужны ВСЕ твои деньги. И знаешь почему? Потому что они мои. Это ты, лох, купил мой билет, который должен был выиграть я. Это ты выиграл огромные деньги, которые должен был бы выиграть я. Ты понял, чмо?! Я! А не ты. Так что давай, колись. где спрятал, где лежат, как достать, и я быстро кончу тебя, и ты не будешь мучиться и страдать.

Клим понял, что ему, действительно некуда деваться. Расскажет. Или сейчас, в полном уме и почти полном здравии, или потом, когда от боли едва сможет шевелить губами. Что делать?
– Время тяни, – возник ответ в голове. – И надейся на своё везение. Оно тебя ещё не подводило.
Эти слова «близнеца» имели эффект сродни попаданию капли воды в пересохшую с бодуна глотку. Поднялось настроение. Клим вздохнул.
От Пыри не укрылась смена настроения объекта для истязаний. Чтобы вернуть себе инициативу, он подскочил к Климу и дважды ударил того по лицу.
Сергееву показалось, что у него в голове взорвалась граната. Зашумело в ушах, перестал видеть правый глаз, заливаемый кровью, и той же кровью наполнился рот.

– Ты мне давай тут не расслабляйся, – зарычал Пыря. – Говори, сука, где деньги.
– В банке, – еле выдавил из себя Клим.
– Где?! Говори громче!
– В банке, – попытался сказать громче Клим.
– В какой банке?! где она закопана?!
– Идиот, – прошипел Сергеев. – Боже, какой ты идиот! - зачем мне закапывать какую-то банку?! Если мой выигрыш абсолютно законен, зачем мне прятать его?! У меня есть несколько кредитных карт. Примерно на двадцать процентов суммы. Остальное лежит на депозите.

Пыря не был абсолютным идиотом и эти слова: депозит, вклад, кредитная карта несомненно знал. У него самого был банковский счёт. Он же бизнесмен, а не кролик пукнул! В голове бандита закрутились шестерёнки, ища решение проблемы, как достать из банка деньги, чтобы передать их настоящему владельцу. Ему – Пыре! Ввиду того, что думать Пыря мог, только, если у него чем-то заняты руки, он решил их занять – начал методично избивать Клима.
По лицу, в живот…
В живот, по лицу…
Клим потерял чувство времени и пространства…
*
– Василий, притормози. Уж больно места тут красивые! – попросил Ганс, удивляясь тому, что место ему понравилось именно тут, а не где-нибудь ещё, при этом они – эти места по всему их пути – были - практически одинаковы. Но Ганс привык верить своим ощущениям и действовать по наитию. Может, потому и жив ещё.

– Я сам вас хотел просить об этом, Пал Петрович – раздался голос Василия – шофёра и телохранителя. Что-то двигатель греется. Фигня какая-то, короче. Смотреть надо.
– Вот и ладно. Ты посмотришь, а я прогуляюсь. Родным воздухом подышу.
Автомобиль остановился. Из него вышли люди, трое из которых неспешным шагом пошли в глубь леса, а четвёртый открыл капот и склонился над мотором.
Ганс – Павел Петрович – заходил всё глубже и глубже. Сопровождающие его молодые люди смотрели по сторонам. Никто не ждал тут нападения на охраняемое лицо, но всё же. Так специалист-краснодеревщик полирует разделочную доску для собственных нужд. Чтобы не потерять квалификацию, чтобы не сбивать руку. Чтобы…

Вдруг в поле зрения Ганса попала интересная картина. Здоровущий мужик избивает другого мужика. А вся нелепость картинки в том, что избиваемый впечатление крутого и сильного не производил, в то же время бьющий казался могучим. Павел Петрович с самого детства не любил такого, когда над слабым издевается более сильный. Ходили легенды о том, как он своим врагам в последней разборке давал оружие и побеждал их в честном поединке, отчего сильно болела голова у охраны. Ганс решил уже влезть в спектакль, но что-то не давало ему сделать ему это. Какое-то сомнение, желание понять и главное: вспомнить!
– Так, мальчики, подходим ближе, – еле слышно сказал он спутникам. – Только аккуратно.
Его быки не были быками в том смысле, который вкладывают обыватели в описание здоровых людей. Каждый их охранников Ганса имел за плечами несколько лет в силовых структурах России, Украины, Франции и Израиля. Каждый в своей. Они были профессионалами. Тенями скользнули они по направлению, указанному Гансом, и остановились, прекрасно видя всё, что происходит на поляне, но сами остались незаметными для главных действующих лиц грошового спектакля.

Вот оно! Понял, кого ему напоминает этот урод. Пыря! Павел Петрович узнал избивающего мужика, хотя тот и изменился – разжирел и обрюзг. Ганс показал своим парням жест, в котором правая кисть намертво хватала левую. Тот, кому предназначалась данная пантомима, кивнул головой: «понял» и переглянулся со своим напарником. Второй молодой человек тоже уяснил, и они оба стремительно и бесшумно выскочили на поляну, отняли у Пыри пистолет. Ударили того пару раз, чтобы показать, что власть в данной деревне поменялась, и встали над ним, пресекая любые попытки Пыри что-то предпринять или просто задать стрекача. Этот вариант упускать было нельзя. Ибо человек, издевающийся над более слабым, да ещё и предотвратив любую возможность противостоять издевательствам, как правило, труслив.
далее по сценарию должен был выйти на сцену Ганс. Он и вышел.

– А кто это у нас тут такой? Червячок или жужелка?! – глумливо заговорил Павел Петрович. – Нет, это человечек. А кто такой этот человечек?! А человечек этот – Пыря. Хотя я правильно сказал в первый раз: он не человек. Он червяк. Навозный, жирный и тупой.

С каждым словом глум из тональности речи Ганса уходил, и конец фразы был произнесён абсолютно серьёзно. Пыря вжал голову в плечи:
– Ганс?! – спросил он то, что прекрасно понял. Но видимо, для него главным было что-то сказать. Не молчать.
– Я рад, что меня узнал. Знаешь, ты относишься к сволочам, которые не меняются. Сколько на твоей совести человеческих жизней?
– Можно подумать, на твоей меньше.
– Я убивал, но только в качестве защиты или таких, которые не должны жить. Типа тебя. Я думал, что ты после всех тех событий уехал, забился в нору, спрятался, исчез. Сделал пластику морды, изменил отпечатки пальцев… Я думал, ты умнее. А ты остался в своём городе – именно там, где я тебя даже не искал. И вот я нашёл тебя, не ища. Представляешь, как мне повезло?!
Вдруг один из охранников дёрнулся и упал на Пырю сверху.
– У него пистолет на ноге. Он за ним полез, – вставая, объяснил свое поведение охранник.
– Смотри-ка ты! Не сдаётся! Уважаю, – сказал Ганс и ударил того ногой в живот. Пыря, заскулив, сжался.
– Ганс, не убивай меня! Я отдам тебе все деньги, что у меня есть, – ныл Пыря.
– И много у тебя есть?
– Не так много, как у тебя, но скоро будет ещё больше. Вот лоха разведу, и у меня будет очень много денег… У тебя будет очень много денег.
– опять же, ты мне хочешь отдать не свои. Ты такая тварь, что о тебя не хочется марать руки. Но я всё-таки это сделаю. И знаешь, что я тебе хочу сказать? – Ганс даже нагнулся, чтобы Пыря лучше его слышал. – Я был готов заплатить за твою жизнь, а теперь ты предлагаешь мне деньги, чтобы ты и дальше жил. Этому не бывать!

Пыря, видя, что Ганса ничем не пронять, решил сделать последнее движение. Он хотел схватить голову Павла Петровича и начать диктовать условия. Но просчитался. Ганс продолжал следить за собой, и сейчас, спустя пятнадцать лет, реакция его была столь же стремительна. Пыря схватил пустоту, Ганс же начал осыпать врага ударами.

Вдруг Клим заговорил. Это было так неожиданно, что все замерли.
– Что он говорит? – спросил Ганс охранника, стоящего перед Климом.
– Он просит меня отойти и не лишать удовольствия от лицезрения такой картины. Я мешаю ему смотреть, как вы бьёте Пырю, – ответил охранник.
Ганс засмеялся:
– Отойди. А вообще лучше отвяжи его. Только аккуратно – этот урод, похоже, сильно избил его. Хотя и смотреть тут особо уже не на что. Я ему не актёр какой-нибудь – издеваться над человеком – пусть и поганым. Дай твой пистолет, – он протянул руку охраннику и тотчас же убрал её, получив требуемое. Повернулся к Пыре. – А ты твори молитву, если можешь. Не можешь – твоя беда.
– Будь ты проклят, – закричал Пыря. Раздался выстрел, и бывший бандит, так ничего и не понявший в этой жтзни, упал с пробитым лбом.

одновременно с ним упал и Клим. Силы совсем оставили его.

– Что будем делать с человеком? – спросил охранник, когда стихло эхо от выстрела, и рассеялся дым.
– А что с ним делать? Ты сядешь в машину Пыри и посадишь туда этого. Въедешь в город – высади человека и брось телегу. Враг моего врага – мой друг. Кажется, так говорят мудрые люди. Если ему повезло – появился я, то пусть ему везёт дальше, – он нагнулся над Климом. – Эй! Ты живой?

Клим захлопал глазами. У него, похоже, была сломана челюсть, потому что открывать и закрывать рот, чтобы говорить, было больно.
– Угу.
– За что он тебя?
– Вбил в голову, – заговорил Клим, сжав зубы, – …что я …купил его лотерее… ный билет. Я выиграл. Он сказал: …выигрыш мой. Сука!
– Ладно. Отдыхай, везунчик!

– …Везунчик, кто спорит, – раздался голос в голове Клима. – Ты понял, кому ты обязан везением? Я беру воспоминание? Не говори ничего. Лечись.
*
«Генералу-императору верхних миров и нижних пределов!
Ваше императорское величество, сим я – заряженная частица, недостойная быть включённой в шлейф вашего поля – докладываю о деле, порученном мне вами, дабы я исполнил его во славу вашу и детей ваших до седьмого колена! Да не истончатся магнитные поля их, и будут они в вечности сиять молниями красоты и мудрости!

Я ваш смиренный раб приношу свои извинения за несоблюдение формы доклада и нижайше прошу простить меня, недостойного.
Человек, внешне представляющийся добрым созданием, делит окружающих на две части: близкие и все остальные. Близким (в это круг входят даже домашние животные, которые для хозяина круга являются существами выше окружающих людей) разрешается многое из того, что для остальных непререкаемое табу. Остальные могут быть раздавлены для блага (иногда эфемерного и нереального) близких.

особняком среди этого всего находится осознание «Я». И это «Я» тем выше и тем болезненнее к нему относится его обладатель, чем ниже и подлее его сущность.
Засим остаюсь верный раб вашей мудрости и пребываю на этой странной планете в ужасе и страхе.

1258».

«1258
С тоской и скорбью прочли мы донесение твоё и вынуждены сообщить тебе о том, что нет той силы, которая могла бы задержать тебя на враждебной планете сей. Кроме, разве что, долга твоего, Разведчик.
Пусть случится то, что невозможно избежать тебе, а стало быть, и нам, поелику мы мысленно с тобой. Храни тебя - вселенский аккумулятор!
Мы».

Хэпиэнт будет

Тема полностью: Цена везения | Фирменные крео

creomania.com