Ruip.Net

Хочешь сыграть в первое свидание?
Да / Нет

Цена везения | Фирменные крео

ФельдЕбель Мудэ:
Часть 1, Часть 2, Часть 3.

***
Две недели Клим лежал в больнице. У Пыри, действительно, оказалась тяжёлая рука. Не врал он тогда Оксане. Но, пока человек жив, раны и ссадины у него заживают. Гораздо дольше Сергеев носил скобки на сломанной челюсти. Больно, но и обидно – на несколько месяцев ты обречён питаться манной кашей и соками. Хотя во всём, если поискать, можно найти положительные моменты. У Клима пять лет назад начал расти живот, теперь от такого питания вырастать он передумал. А это ли не есть плюс?

Всё в этой жизни когда-нибудь кончается. Хорошее раньше, плохое позже, но конец есть всему. Закончились и мучения Клима. В хорошей стоматологической поликлинике ему за хорошие деньги быстро вставили хорошие зубы. Теперь, если не знать о проблеме Сергеева, то нипочём и не скажешь, что больше половины его зубов ненастоящие.

А дальше Клим продолжил жить и ждать, какое везение ему придумает Климов. Сам Сергеев себе давно уже ничего не придумывал. Ему было и так замечательно. Выяснилось, что «близнец», гораздо лучше самого Клима знает, что ему – Климу в данный момент нужно. А раз так, то зачем думать? Ведь можно просто жить и наслаждаться жизнью.
*
недавно Климов решил, что плохо, когда деньги и огромные лежат просто так. Он где-то прочитал, что деньги должны работать. Клим – по профессии представитель офисного планктона, да и по призванию тоже, имел отдалённое представление об экономике, и банковский процент для него был единственным средством преумножить свой капитал. А Климов ныл, говорил, что это неправильно, что растить свои деньги нужно самому, а то получается, что банки деньги крутят, имеют с этого крутой навар, а с Климом не делятся. И вот вчера Сергееву «повезло». Он встретил человека, который был согласен вырастить до безумных размеров, но в разумных пределах финансовые средства Сергеева, и имел для этого возможности и желание.

Встреча была случайной (а какой же ещё она могла быть?). Клим сидел в кафе и ложечкой лениво размешивал давно растворившийся сахар в давно остывшем кофе.

– Можно к вам присесть?

Клим поднял голову. Перед ним стоял и держал в руках чашку с кофе такую же, как и у Сергеева, молодой человек с растрёпанной причёской и безумным взглядом. Этот взгляд, увеличенный мощными очками, настолько поразил Клима, что он только кивнул, хотя хотел огрызнуться и послать человека, как можно дальше. Тем более что свободных мест в кафе по причине раннего утра было хоть отбавляй. Если честно, то занят был только столик с Климом.

– Я могу понять вас, вам хотелось меня отправить туда, откуда бы я был не в состоянии вернуться при этой жизни, но поверьте, нет ничего хуже, чем завтрак в одиночестве. Фаина Раневская однажды сказала: «Есть в одиночку, всё равно, что заниматься сексом на людях». И я считаю – она права.
– Странный у вас завтрак, – сказал Клим, глядя на одинокую чашку кофе в руках молодого человека.
– У меня на это множество причин. Первая – завтракать спросонок может не каждый, вторая – кофе с утра бодрит, третья – есть я буду… – сосед по столику посмотрел на часы, – …через полтора часа, и четвёртая, она же основная – у меня банально нет денег на завтрак. Так что чашка кофе без молока и сахара – это единственное, что я могу себе позволить. Но я не унываю. Я жду. Мне должно когда-нибудь повезти.
Клим, услышав знакомое слово, потянулся к новому соседу и сказал:
– Ну-ка, ну-ка! А что, вам до этого не везло?
– Ага. Не скажу, что вообще, но в крупном не везло никогда. Я был сто двадцать первым кандидатом на место в институте при лимите сто двадцать человек. Пришлось двенадцать месяцев работать руками. Через год поступил. Отучился. Был десятым кандидатом на хорошее место в нормальном банке при том, что им было нужно девять новых специалистов. Но зато оказался первым на сокращение в финансовой организации, в которой проработал без малого год. И это притом, что у меня документ о высшем образовании красного цвета и огромное количество идей.
– Мне знакомо это состояние. Я совсем ещё недавно так же, как и вы ходил по городу и ждал, когда мне повезёт. Я дождался. Чего и вам желаю. А сейчас разрешите вас оставить одного.

Клим встал и направился к дверям.
Молодой человек посетовал на то, что его - внутренний голос вновь обманул своего хозяина. Звал в это кафе, гнал за столик к непонятному мужчине. И зачем это всё?
*
– Как хочешь – раздался голос в голове Клима. – Плату я уже взял.
– Какую плату? О чём ты? – привычно подумал Сергеев.
– В наше время найти честного и умного специалиста по финансам – это огромное везение. И в том, что ты отказался, только твоя вина. Я свою работу сделал.
– Не понял?! А как же совет по воспоминаниям?! Или ты плевать хотел на уговор?!
– Какой уговор? Бога побойся! «Уговор!» Воспоминаний у тебя осталось с гулькин нос, а ты туда же: «совет!». Любовь!
– Чего? – опешил Клим от бурного наскока.
– Выражение у вас есть: «совет да любовь!». Вот я и выразился, – недовольно отозвался Климов. – Смотри сам – ты хочешь, чтобы тебе везло. Причём постоянно. А я тебя предупреждал: не хоти этого. во-первых, привыкнешь, во-вторых, воспоминаний не хватит. Но ты прёшь, как бульдозер. «Этого хочу, этого хочу». Хоти! Кто против? Но будь добр платить за это. Мы договаривались о внезапном везении? Договаривались. Ты не знаешь, сколько раз я принёс тебе спасение. И вообще, чего ты хочешь?
– Я хочу, чтобы мы советовались по воспоминаниям. Вот какое ты у меня без спроса украл?
– Если я скажу, тебе будет легче? Ну, допустим, как ты в седьмом классе понравившуюся девочку от собак спасал.
– Спас?
– А ты не помнишь?
– А ты не издеваешься?
– Нет, не издеваюсь. Я тебе расскажу, а ты всё равно не вспомнишь. Спас. Она убежала, когда ты с палкой ворвался в самый центр собачьей свадьбы и начал с ними биться, как в последний раз. Только она этого не узнала, потому что другой мальчишка присвоил себе твою победу. А ты не мог рассказать о том, что он обманщик, потому что лежал искусанный в больнице. Обманщик потом к тебе пришёл и попросил, чтобы ты молчал. Ты согласился, и именно отсюда пошло твоё невезение. Ты пошёл на обман, и природа на тебя обиделась. Но не страдай, теперь всё по-другому.
– Я и не страдаю, потому что эпизода этого не помню, – Клим не знал – грустно ему, оттого что он не помнит, или нет? – А этот, который обманул всех, что с ним?
– Понятия не имею, – Сергеев даже «увидел», как пожал плечами Климов. – Кто он мне? Я его не знаю. И что с ним случилось, мне тоже неизвестно. Тебе жалко этого воспоминания?
– А какая разница? Ты что, его мне вернёшь, если я пожалею? Нет уж, пусть будет всё, как уже есть. Но только что мне делать с тем, что я теперь помню про случай со мной и с собаками?
– Тебе рассказали анекдот. Он стал твоей жизнью?
– Нет. Он не мог стать моей жизнью в принципе.
– Мой рассказ – тот же анекдот. Это уже не твоё воспоминание, это повествование о том, что случилось с кем-то.
– Понятно. …Так ты говоришь – это самый классный специалист в деле преумножения чужих денег?
– Ага.
– Ладно, – сказал Клим и вернулся.

Он - снова сел за тот же столик, из-за которого недавно ушёл. Молодой человек грустно сидел около пустой чашки. – Я вот что подумал, молодой человек…
– Денис Петров, – влез со своей ремаркой «молодой человек».
– Замечательно, – отреагировал Клим. – Клим Сергеев. У меня есть деньги, чтобы заплатить за два завтрака, так почему бы мне этого не сделать? И мне развлечение, и вы, сломав традицию, измените судьбу. А чтобы разговор наш был предметным, я вам скажу, что у меня есть… ну, пусть пока миллион долларов. Что вы с ним смогли бы сделать, если бы я дал вам на это карт-бланш? И насколько вырастет этот миллион, и за какое время?..
Через неделю родилась организация «Золотое сечение», через десять месяцев она стала принимать участие в областных проектах, через полтора года фирма Клима Сергеева вошла в десятку самых крупных в регионе.
– …А ты хотел уйти, – смеялся Климов.

***
Что потерял Клим с приобретением везучести? С одной стороны многое, ибо он сам ощущал, что между ним сегодняшним и тем, что было - когда-то, выросла непрозрачная стена. Нельзя сказать, что Сергеев не помнил ничего из прошлого. Нет. Какие-то куски, обрывки крутились в памяти. Вот он маленький бежит по снегу, что-то радостно крича. А что кричит маленький Клим, чему он радуется, и куда бежит – это неизвестно. Вот он в школе и смотрит на красивую одноклассницу, а кто такая эта девочка, почему он смотрит на неё с тоской, и как вообще её зовут – Сергеев не знает. Нет, он, конечно, уже нашёл школьную фотографию и узнал, что девочку зовут Люда, а фамилия у неё тогда – в школе была Кольцова. Но какую фамилию она носит теперь, и какие отношения связывали её и его?

Разрушилась связь между первым и последним воспоминанием. Это было похоже на то, как разбили калейдоскоп. Стекляшки высыпались и валялись теперь, даже отдалённо не напоминая той красоты, что создавали раньше.
От этого становилось грустно. Казалось, что что-то потеряно и безвозвратно.
Но оценить то, что потерял, Клим не мог. Потерю можно осознать, если ты чётко представляешь, чего лишился. А тут о чём грустить? Какие воспоминания можно жалеть, если ты не знаешь, что помнил и что забыл?

Конечно, бывали события и в реальной жизни, которые указывали на потери.
Клим с радостью приезжал к матери в деревню. Он давно перестроил ей дом, провёл воду и канализацию, и вышло, что простая деревенская избушка превратилась в коттедж. У хозяйки дома теперь не болела голова о дровах, воде и всём остальном. Одна забота – участок земли, который с возрастом матери становилось обрабатывать всё труднее и труднее.

И вот однажды, когда мама сказала ему, что не сможет обработать землю и посадить всё, что хотела бы, Клим, не долго думая, привёз ей пятерых молдаван – двух женщин и трёх мужчин, которые по сходной цене подрядились и вспахать, и засадить, а потом при соблюдении взаимных интересов и ухаживать за всходами.
Мама, наблюдая за трудолюбивыми гастарбайтерами, с неудовольствием заметила:
– раньше ты любил всё это делать сам.
– Да?! – удивился Клим, взял лопату и понял, что не знает, что с ней делать.
– Не придуривайся! – сказала мать и ушла в дом.
И как объяснить ей, что он не придуривается? Что это всё серьёзно? Что он натурально не помнит, как работать лопатой?
Вот от этого сильно тосковала душа Клима, а остальное было такой мелочью, о которой и говорить вслух не хотелось.

***
С самого утра раздался звонок телефона.
– Алло? Это Клим? – раздался в трубке мужской голос.
– Да. А с кем я разговариваю? – ответил Сергеев.
– Не узнал, чёрт такой?! Это Сашка Петров – твой одноклассник!
Клим переписал на всякий случай всех одноклассников, одногруппников и соседей по дому, в котором он когда-то давно рос, и теперь рылся в записях. Вот он – Сашка Петров. Мало того, что Клим учился с ним в одном классе, они ещё просидели больше пяти лет за одной партой.
– Не узнал! – Клим старался, чтобы в голосе его зазвучала радость. – Рад тебя слышать, старик! Как сам? Чем занят?
– Нормально. Рад, что ты остался тем же Климом, которого мы все знали. Была такая мыслишка, что ты загордился и не захочешь узнавать старых друзей. Ведь ты же теперь кто? Буржуй! А мы клерки, а то и того нет.
– Обидеть норовишь?
– Да ты что?! Шуток не понимаешь?!
– Понимаю, потому и трубку ещё не бросил. Ты по делу, или просто потрещать?
– Потрещать по делу. Так годится? Мы решили отпраздновать пятнадцать лет выпуска и собрать всех, кто сможет приехать. Пятнадцать лет это не сорок, но дела могут быть у всех свои. Ты как к этому относишься?
– Здорово! Нет, честно: здорово! Мне эта идея нравится! А ты звонишь пригласить или нужна помощь?
Сашка даже не изменился в голосе. А зачем? Он звонил другу и однокласснику:
– Помощь – это неплохо. А что ты можешь?
Теперь улыбнулся Клим. Он мог многое:
– Я могу почти всё. Вы хотите снять ресторан или как?
– Я не знаю. Девчонки хотели посидеть бы где-то в кафе…
– Всё! Ничего больше не говори. Оставь мне свой телефон. Я тебе позвоню, как только всё решу. Мы снимем самый крутой кабак и будем там гудеть, пока не прогудим остатки разума. А то не хватало ещё сидеть где-нибудь на скамейке в парке или на поляне, набрав дешёвого портвейна… Взрослым людям! Всё будет, как учили.
– Ладно. Это даже лучше, чем мы задумывали. Звони, как всё решится.
– Хорошо. На какое число? – безо всякой задней мысли спросил Клим.
– Ну, ты даёшь! – удивился Сашка. – Ты забыл, когда мы выпускались?
– Забыл. Ты… вот ещё что… Саш, у меня с головой не всё в порядке, так что скажи нашим. Пусть не удивляются. Я ничего не помню.
– Ух, ты! – в голосе Сашки послышалось настоящее сочувствие. – А что так-то?
– Не бери в голову. Просто принимай действительность за данность, и всё будет хорошо.
– Верю. Вот тебе верю! Ладно. До встречи.
*
Всё прошло лучше некуда. сначала многие смущались дороговизны заведения и качества обслуживания. Но потом, приняв на грудь, освоились. Стали - громко разговаривать, греметь посудой, ходить с места на место, разбились на группки и компашки. То там, то здесь раздавались громкие: «А помнишь?», которые непременно заканчивались смехом. сначала Клим честно отвечал подвыпившим друзьям, что не помнит, а потом, заметив, что никого, в общем-то, это не колышет, перестал что-то говорить. Только многозначительно смеялся, и смех этот можно было расценить как: «Спрашиваешь! Кто же этого не помнит?!». Так и расценивали.
Было весело.
Причём всем.
Даже Климу, который неплохо себя чувствовал в этом сборище чужих ему друзей детства.

***
Клим уже давно обзавёлся правами и несколькими машинами. Куча свободного времени и отсутствие необходимости экономить денежные средства позволили ему пройти не только начальную подготовку по вождению, каковую дают автошколы, которые во множестве расплодились в округе. По договорённости с гаражом областной думы ему выделили деда Васю, который по причине изрядного возраста (по слухам он возил на тачанке самого Чапаева!) уже не сидел за баранкой, но который обладал несомненным опытом, каковой он с радостью предложил Климу. сизый нос и трясущиеся руки деда Васи не мешали ему видеть дорогу и все ошибки, допускаемые Климом при управлении автомобилем. Многие смеялись. Сергеев мог купить водителя, которые возил бы Клима по городу и за ним, или инструктора не чета старому алкоголику. Но дед Вася ни разу не позволил Климу пожалеть о его выборе. Дед не хватался за баранку, не бил Сергеева по рукам, но подсказки, а иногда даже намёки учили Клима лучше, чем реальные действия инструктора.

однажды дед Вася сказал, что ему больше нечему учить Клима. Он получил удвоенную договорную плату, прослезился и, предложив заходить, если что, ушёл заливать горе или разбавлять радость.

Клим, усевшись на не очень большую, но достаточно мощную иномарку из своего гаража, решил опробовать полученные знания и умения на практике.
*
Он давно увидел эту машину в зеркало заднего вида. Она вела себя, скажем так, не совсем адекватно. Бросаясь из стороны в сторону, перестраиваясь из ряда в ряд, она ехала намного быстрее, чем все остальные машины, движущиеся с ней в одном направлении. - очень скоро возмутитель спокойствия поравнялся с Климом. В небольшом Дэу сидела молодая женщина и с бледным, почти белым лицом смотрела по сторонам и вперёд. Клим, поняв, что что-то не так, посигналил. Женщина, вздрогнув от неожиданности, посмотрела на Клима. Поняв его безмолвный вопрос, она дважды нажала невидимую педаль рукой и - отрицательно покачала головой. После этого её Дэу ускорилась, а сама дама напряжённо уставилась вперёд.

«Тормоза отказали!» – подумал Клим и тоже ускорился. вновь поравнявшись с женщиной, он нажал на клаксон, чтобы привлечь внимание водительницы. Поймав её взгляд, он крикнул: «Тормоза?» Женщина, услышав, закивала.
«Что делать? Подставить багажник? А вдруг ударится сильно и расшибёт себе что-нибудь? Или ещё чего хуже – убьётся? Что же делать?!» – думал Клим.
А поток автомобилей направлялся к мосту. И что может случиться там – одному Богу известно. Две полосы, по которым едет Клим и женщина, попавшая в беду, плюс одна полоса на дороге справа, которая тоже выходит на мост. Но на мосту всего только две полосы.

Решение возникло резко. Клим ещё чуть ускорился и оказался на полметра впереди маленькой Дэу. Завершив этот манёвр, он начал прижимать женщину к бордюрным камням, которые на их удачу были недавно заменены на очень высокие. Раздался скрежет. Дэу, попавшая в силки начала биться, как пойманная рыба. Полетели искры. Руль в руках Клима, стал ощущать какие-то удары, а педаль тормоза, казалось, тоже не хочет подчиняться человеку. Машина Сергеева, была маленькой, если сравнивать её с внушительными внедорожниками. Но она всё же оказалась больше почти игрушечной Дэу, а мастерство вождения Клима позволили ему добиться желаемого результата. Обе машины стали замедлять движение и, наконец, совсем остановились. Дэу, дёрнувшись, заглохла. Клим, по инерции проехал несколько метров, заглушил двигатель, выскочил на проезжую часть и подбежал к женщине.

– Жива?! – закричал он.
Женщина мелко и часто кивала головой. По её щекам текли слёзы, размазывая тушь. Сергеев снова запрыгнул в свою машину и объехал Дэу. снова подбежал к женщине, с трудом открыв помятую дверь, он вытащил водителя наружу:
– - дальше от машины! Она может загореться!
Со всех сторон к ним бежали другие водители, которые оказались свидетелями происшествия. Кто-то нёс огнетушитель, кто-то, подбежав, открыл капот и оторвал провода от аккумулятора. Кто-то предлагал зеркало и косметичку. А что? Не все водители – мужчины. И дама, попавшая в беду, была не одинока.
– Как вы? – спросил Клим женщину, которая уже не плакала, а только всхлипывала, успокаиваясь.
– Уже всё хорошо, – ответила она.
– У тебя же коробка-автомат! Ты чего с газа ногу не сняла?! Ладно, тормоза отказали, твоя божья коровка сама бы остановилась! – влез кто-то из невольных участников происшествия.
– У меня заклинило, – ответила женщина.
– И газ тоже заклинило?!
– В голове у меня заклинило! – почти с вызовом огрызнулась водительница. Она знала, как относится к шофёрам в юбках, остальная часть шоферского «братства».
– Тьфу! – сказал тот, кто допрашивал, и толпа начала расходиться.
Вот они остались вдвоём. измятые машины занимали целую полосу. Их объезжали. Кто-то сигналил, кто-то крутил у виска. Но Клим и сам уже понял, что за ними начинает собираться пробка.
– Давайте будем выбираться отсюда, – предложил он. – У вас есть трос?
Женщина пожала плечами. Чертыхаясь в душе, Клим полез в свой багажник. Что в нём лежит, он не знал. Хотя трос там обнаружился…
*
сразу за мостом располагалась - платная стоянка. На ней и решил бросить обе машины Клим.
– У вас есть, кому заниматься ремонтом? – спросил он женщину, которая теперь уже окончательно успокоилась.
– Нет. Скажу больше: у меня нет денег, чтобы её ремонтировать, – у неё вновь скривилось лицо. – Мне ещё два года платить по кредиту.
– Так! – чуть громче, чем следовало бы, сказал Клим, пытаясь предотвратить вторую порцию слёз. – Мы что-нибудь придумаем.
– Что?! Судя по вашей машине, вы тоже не олигарх! – Сказала женщина, но плакать раздумала.
– во-первых, ваша машина новая? Новая. Значит, ещё на гарантии. Ещё надо посмотреть, что с тормозами. Если это заводской брак, то корейцы вам платить будут и за моральный ущёрб. во-вторых, я вас ударил. Значит, можно постараться найти денег в моей страховой компании.
– Для страховки нам нужно было составить протокол, а для этого нельзя было уезжать. Мы уехали. Значит, хрен нам в обе лапы, а не страховку! И не только мне, а и вам тоже. Вот не нужда бы ездить по работе, не села бы я за руль никогда в жизни!
– А кто вы по профессии? – спросил Клим, рассматривая женщину.

Она это заметила и отвернулась. Достала косметичку, посмотрела в зеркало, сказала: «Какой кошмар!» и принялась приводить себя в порядок.
– Я библиотекарь, – сказала она, стоя спиной к Климу. Спина, надо сказать, была очень даже ничего. Сверху она заканчивалась длинной тонкой и красивой шеей, а снизу она начиналась двумя стройными ногами, которые присоединялись к спине очаровательной деталью. – У меня даже высшее образование есть по этому профилю. Но ни моё высшее образование, ни, собственно, моя профессия не нужны в данном обществе. На ту зарплату, которую мне платили, можно раз в два года себе на зиму покупать телогрейку. А я женщина, если вы заметили. И ещё не старая. Мне хочется иметь вещи, за которые не стыдно. И я ушла в торговые представители. Торгую конфетами. А у нас как?
– Как? – решил поддержать новую пока не знакомую Клим.
– У нас так: сколько продал, столько и получил. Успела я за день объехать три магазина, процент получу с трёх магазинов. Четыре, значит, с четырёх. Вывод, чем я мобильнее, тем выше мой доход. отсюда и необходимость в колёсах, – женщина всхлипнула.
– Эй! – предостерёг её Клим.
– Не бойтесь. Я пока отплакалась. дома ещё поплачу, куда же без этого, а при вас больше не буду, – она повернулась.

Клим впился глазами в лицо женщины. Ничего особенного. небольшой носик, небольшой ротик, огромные карие глаза, с которых их хозяйка «сплакала», а потом стёрла остатки туши. видимо, на лице Сергеева было заметно разочарование, потому что дама спросила:
– Не нравлюсь?
…и улыбнулась.
Её лицо преобразилось. Так умеют улыбаться только чистые и светлые люди – каждой чёрточкой лица. И враз оказалось, что носик и ротик не мелкие, а миниатюрные, а глаза… Теперь, когда в них от улыбки сверкали искры, женщина была похожа на персонаж японского мультика. Анимэ, кажется?

Клим стоял, очарованный. Ему теперь в ней нравилось всё. И спокойствие (но не фатализм), с которым она приняла совершившееся с ней, и голос, приятный, завораживающий, и лицо (пусть только она чаще улыбается, но это зависит уже не только от неё, а и от Клима… От Клима?! А почему бы и нет?!), а о фигуре Клим уже подумал раньше.

– А пойдёмте куда-нибудь, посидим, – предложил Сергеев. Ему почему-то стало страшно от мысли, что вот она сейчас скажет: «Спасибо, за то, что вы спасли меня!» или: «Вы разбили мои мечты!» и исчезнет, а этого ему уже не хотелось.
– Пошли, – спокойно согласилась женщина, не переставая улыбаться, хотя в этой улыбке появились новые тона.
– Это Она, – услышал голос Климова Сергеев.
– Я знаю, – ответил Клим.
– Что вы сказали? – спросила женщина.
– Я не вам. Это мне мой внутренний голос сказал о вас: «это Она». А я ему ответил: «Я знаю».
– Так за мной ещё никто не ухаживал, – сказала женщина.
– Но так с вами ещё никто и не знакомился, – парировал Клим. – кстати, Клим.
– Действительно, кстати. Полина, – засмеялась Полина.
– Приятно.
– Взаимно.
*
«Генералу-императору верхних миров и нижних пределов!
Ваше императорское величество, сим я – элемент генератора, недостойный быть вовлечённым в процесс генерирования энергии – докладываю о деле, порученном мне вами, дабы я исполнил его во славу вашу и детей ваших до седьмого колена! Да не истончатся магнитные поля их, и будут они в вечности сиять молниями красоты и мудрости!

А ещё у людей есть любовь. Это чувство, которое возникает между мужчиной и женщиной и помогает им жить в трудном и враждебном мире. Если описывать его словами, то это состояние, когда после занятия ЭТИМ, что было мной описано несколько раньше, не хочется сбежать по делам, хотя дел можно найти множество. Два совершенно посторонних человека в душах сближаются настолько, что согласны терпеть присутствие друг друга всю оставшуюся жизнь. И это их не тяготит. Более того, им тягостно, когда они в одиночестве, и их вторая половинка где-то бродит.

Естественно, есть исключения. Но они только подтверждают правила.
Засим остаюсь, верный раб вашей мудрости. Пребывать на планете Земля становится всё интереснее и интереснее.

Только всё труднее и труднее сбрасывать личину человеческую и принимать облик подобающий вашему рабу.

1258».

«1258
Тебе никогда не быть частью генератора, ибо быть высокому созданию частью низкой машины суть неправильно.
Ждём тебя с победой, дабы ты мог быть включён в число стоящих возле трона нашего.
Ибо!

Мы».

За время, прошедшее с момента знакомства Клима с «близнецом» случилось три вещи: Клим женился, у него родилась очаровательная дочка, и он примирился со своей памятью. Если не дано помнить, то нечего страдать. А если нечего страдать, то не надо и думать. Рождение ребёнка сопровождалось переживаниями. Врач сказал ему: Сергеевым многократно повезло. во-первых, потому, что тот иностранный и хитрый прибор был их больницей приобретён, привезён и подключён. Второй «крат» везения состоял в том, что на этом приборе могли и умели работать, иначе он бы стоял горой драгоценного металлолома. Третья часть заключалась в совпадении времени родов Полины Сергеевой и дежурства молодого врача, который ещё не успел наесться своей работы. Ему было всё интересно, и он смог заметить, что роды у Полины Сергеевой протекают не так.

тогда мозг Клима кольнула мысль, скольких воспоминаний будет «стоить» ему его дочка, но потом он плюнул на эту мысль.

Сергеев был счастлив. Ему везло. постоянно и везде. везде и постоянно. Он уже не помнил о своей невезучести. Складывалось такое впечатление, что вся жизнь его была усыпана орхидеями. Идти по этой жизни было легко и приятно. Плохого он не помнил, а если человек чего-то не помнит, то этого не было. Славно? Да.
*
А ещё случился кризис. Кризис – это когда все деньги взяли и кончились. Вот разве может такое быть? В стране кончились деньги. Нечем стало платить за сырьё, не из чего стало делать продукцию. А нет продукции – нечего продавать. И последняя стадия. Нечего продавать – нет денег. Ни на что. Ни на зарплату, ни на налоги, ни на что! Осталось немного на водку, но это святое!
Кризис.
А он и в Африке Кризис.
Хотя, кажется, там об этом даже не слышали. Ведь для кризиса надо, чтобы деньги кончились. А если их и не было?

***
– Мы начинаем нашу еженедельную телевизионную программу «Счастливчик»! – лицо ведущего светилось таким удовольствием, что казалось: он счастлив оттого, что глупым и убогим телезрителям сейчас станет понятно многое из находящегося за семью печатями мудрости. – Гость в нашей студии – профессор Ордена Гуса Хидинка академии восточносибирского права Ян Карлович Перельман. Здравствуйте, профессор.

– Здравствуйте, – профессор кивнул седой головой. Его нимало не задело, что придурок ведущий свёл к абсурду название его академии, поменяв местами два последних слова. Должно было быть так: восточносибирской академии права. Да хоть лева! Чего нервничать, если такой академии не существовало, не существует, и существовать никогда не будет. Просто они втроём – он и два его однокурсника, которые давно плюнули на науку и стали успешно двигать бизнес в нашей стране, решили, что если хочешь стать академиком, нужно им становиться самому. Для чего ждать милости от природы? Или не от природы, а от престарелых учёных. Вот эти трое. Все с высшим образованием. Да вдобавок ко всему есть деньги, чтобы напечатать патент и грамоту, а также сшить пурпурный плащ и идиотскую шапочку с дурацкой кисточкой. Так что академик и всё тут, а то, что академии не существует, так кому это интересно?

– Ян Карлович, можете сказать нам, как вы относитесь к везению?
– Везению вообще или чьему-то везению в частности? – простецки ответил вопросом на вопрос Перельман.
– Хороший вопрос! – обрадовался так, будто всю жизнь и всю свою журналистскую карьеру ждал такого ответа ведущий. – сразу видно учёного человека! Давайте разобьём ваш ответ на две части. сначала вы расскажете об общем везении, а потом я вам конкретизирую предмет нашей беседы. Хорошо?
– Ну, что я могу сказать? Каждому человеку на этой планете повезло. Если вы смотрели программу для четвёртого класса, любезно снятую вашими английскими коллегами, о тайне рождения человека…
– Профессор, нас смотрят дети…
– Да-да-да. Для детей и была снята та программа. Так вот, если вы её смотрели внимательно, то могли бы уже сами сделать вывод о том, что наше рождение, каждого человека на земле – это огромное везение. Через что придётся пройти сперматозоиду, пока он доберётся до яйцеклетки?! Так что мы все в какой-то мере везунчики.
– Ловко вы вывернули! – обрадовался журналист. – А если попроще? Если взять только то, что каждый называет везением?
– А это уже индивидуально. Кто-то считает везением, когда найдёт длинный окурок, и пребывает на седьмом небе от счастья, если находкой становится не прикуренная сигарета, пусть даже слегка намокшая, а кому-то счастьем не покажется даже выигрыш пяти номеров из шести. Вот, что для вас везение? – казалось профессор глумится над ведущим. Он запросто вопрос заданный ему возвращает назад.
– У нас уже не интервью, а теннис. Вы мне, я вам. Ладно, не буду вас больше мучить. Пора сказать, что я давно хотел. Но просто так взять и вывалить неинтересно. А потому я задам вам последний вопрос, на который, я думаю, вы не сможете не ответить. У вас не получится мне его отфутболить. Итак, у вас финансовая организация. При этом на очень ответственных направлениях работают два человека. Один непроходимо туп, просто дурак, а другой непросыхающий алкоголик. Что будет с вашей организацией?
Профессор снисходительно улыбался. Какой глупенький этот журналист! Что стоит перевести вопрос задавшему его? Он и перевёл:
– А вы сами как думаете?
Теперь заулыбался ведущий программы:
– Я знал, что вы на это купитесь. Но вопрос я ещё не задал. Ответ на сказанное раньше очевиден: кирдык всей вашей конторе. А теперь собственно вопрос: что должно было произойти, чтобы эти два фактора из тормозящих развитие и рискованных превратились в положительные?
Профессор откинулся на спинку удобного кресла. Какую глупость спрашивает человек!
– Это сказка. Так не бывает, потому что так просто не может быть! Если человек рискует чем-то в пьяном виде, то это непременно закончится плохо. Не сегодня, значит, завтра. А если вашими деньгами заведует дурак, то сами вы такой же, если не больший дурак. Ибо разрешать это нормальный человек не может.
– А если я вам скажу и даже поклянусь, что так есть? Если я приведу вам документальные доказательства того, что пьяница и идиот не просто сохранили деньги хозяину фирмы, а даже преумножили их, сами того не подозревая?
– Вы хотите, чтобы я назвал это везением? Не дождётесь. Везение – это совокупность факторов, каждый из которых редактирует или подстраивает под себя определённую вероятность. В результате чего индивидуум получает незапланированный выигрыш. Большой. В крайнем случае огромный, прошу заметить, а не безумный. Безумный выигрыш в случае совпадения вероятностей – это счастье.
Ведущий кивнул:
– Пусть так. Счастье, значит, счастье. Но именно это и случилось с Климом Сергеевым и его конторой. Начальник одного департамента напился и не доставил вовремя платёжное поручение, согласно которого «Золотое сечение» обязалось приобрести акции крупного западного концерна. Когда этот сотрудник пришёл в себя, он обнаружил, что приказ не исполнен, и от страха ушёл в глубочайший запой на семь дней. Через неделю отчаявшийся финансовый директор «Сечения» с нескрываемой радостью понял, что их фирма в разорившийся концерн не вложила ни копейки. Теперь тот начальник департамента уже десять дней пьёт на радостях, и Климом Сергеевым приказано ему ни в чём не отказывать и наливать тот напиток, каковой он сам для себя выберет, не обращая внимания на стоимость. И ему наливают. Для этой цели приглашены два официанта. Другой начальник параллельного департамента отказал уже российскому предприятию в кредите только потому, что ему не понравилось лицо женщины, принёсшей заявку на кредит. Как он заявил: «Коричневые тени на серых глазах – это преступление!» И выгнал её. Предприятие тоже разорилось. К чести «Золотого сечения» нужно отметить, что несостоявшийся клиент всё равно бы развалился. И в его крахе «Сечение» не виновато. А те деньги, которые они хотели взять, просто пропали бы, влитые тонкой струйкой в песок мирового кризиса. И теперь в условиях жуткого недостатка финансовых средств они – то есть средства, есть у Центробанка и финансовой фирмы Сергеева «Золотое сечение». Не сказать, что порядок сумм у них одинаков, но всё же. Правительство Российской Федерации выдало гарантии банкам, кредитуемым в «Сечении», а Сергеев теперь выдаёт кредиты под процент, который назначает сам. Вот и получается – дурак и алкоголик. Как вам?

Профессор молчал. Он был знаком с экономикой. Его учили в университете, он сам для собственного развития изучал её законы позже. Но нигде, ни в одной умной книжке он ни разу не встречал даже описание подобной ситуации, как возможной, ибо это был бред. Нет, даже не так. Это был БРЕД! Но, если принять за истину клятвенные заверения в том, что всё это правда, то значит, они все тут бредят?! Да ещё и мысль свербила в мозгу: «Действительно, что ли, это так некрасиво – коричневые тени на серых глазах?!»

– Вы сказали, что можете всё доказать документально?
– Могу. В качестве доказательства приведу приказы Клима Сергеева. Правда подлинников у меня нет, но копии есть и качественные.
Профессор просто развёл руками.

***
«Генералу-императору верхних миров и нижних пределов!
Ваше императорское величество, сим я – электрон, достойный летать лишь в пятистах парсеках от шлейфа вашего поля – докладываю о деле, порученном мне вами, дабы я исполнил его во славу вашу и детей ваших до седьмого колена! Да не истончатся магнитные поля их, и будут они в вечности сиять молниями красоты и мудрости!

Я ваш смиренный раб, изучивший людей, как самого себя с радостью делюсь с вами наблюдениями.

Человек, не нашедший иного способа оценки достоинств того или иного члена своего социума, сделал мерилом сего золото, или бумажный эквивалент его – деньги. далее деньги начали жить своей жизнью по собственным законам. И теперь человек, изобретший их, вынужден сам мерить своё достоинство по количеству денег. иногда бывает такое, что человек - низкий и подлый занимает место, неподобающее ему из-за грязи, которая скопилась в его душе. И наоборот, индивидуум честный и добрый душою вынужден находиться в самом низу людской иерархии по причине почти полного отсутствия денег.

Ваш верный раб заметил, что человеческие деньги очень легко слушаются его, а так же без проблем могут быть им скоплены в любых размерах. Не знаю, что случится завтра, посему создал себе неплохой запас денежных средств.
Мой опыт подходит к концу. Как я уже докладывал, людские воспоминания с лёгкостью становятся моей личной собственностью, элементарно переходят от бывшего их обладателя к своему новому хозяину, и я со страхом и интересом обнаруживаю, что когда я нахожусь в человеческом обличии, думаю о происшедшем с Климом Сергеевым, как о случившемся со мной. Это интересно.

Одно омрачает моё радужное настроение, каковое бывает у разведчика, который чувствует окончание задания, и загодя радуется предстоящей встрече с родными и близкими. Это ощущение боли, которое возникает, когда я пытаюсь снять с себя человеческую шкуру. Оно тем больше, чем больше воспоминаний Клима Сергеева становится моими. Но я вытерплю всё, ибо в этом и состоит суть высокого служения отечеству. Через боль и страдания одного индивидуума к процветанию целой расы.

Через какое-то время я заберу последнее воспоминание о встрече Клима со мной, дабы в его голове не осталось даже тени моего присутствия, и представлюсь перед вашим светлым взором. Да не закроют информационные поля свои шлюзы перед ним во веки веков! Представлюсь и поведаю вам всё, что не вместилось в скупые строки доклада.
Засим остаюсь, верный раб вашей мудрости и пребываю на этой планете, считая дни и часы, оставшиеся до нашей встречи!
1258».

«1258
С радостью прочли твоё донесение и ждём-дожидаемся того момента, в кой мы сможем в полной мере насладить рассказом твоим. Лучших писцов с великой ёмкостью их памяти соберу я, дабы запечатлеть твои истории на века.
То, что омрачает твою радость, не даёт расти и радости нашей. Ибо велик правитель единением с его народом. Но верим мы в то, что наш доблестный разведчик пройдёт всё, что ему судьбой уготовано, а тут мы осыплем его благостями, как из рога изобилия, дабы никогда 1258 не мог бы пожалеть о годах, проведённых на планете дикой во славу нашу и планеты нашей.
Мы».

***
– Итак, дорогой мой и весьма уважаемый Клим, подходит к концу наше знакомство, – с лёгкой грустью сказал Климов.
– Может быть, заканчивается не знакомство, а совместная деятельность, общение или ещё что-то? – не стал скрывать грусти и Сергеев. – Знакомство-то к чему сворачивать? Да и как?
– Нет. Именно знакомство. Ты имеешь всё, что хотел, я тоже получил желаемое. Мне пора, и я дам тебе сто один процент вероятности того, что мы больше никогда не встретимся.
– Сто один? Смешно.
– Ты прав. Любая вероятность большая ста процентов не имеет смысла. Но я хотел сказать, что мы не встретимся с тобой ни при каких условиях. Мне грустно.
Сергеев посмотрел в такие человеческие глаза «близнеца»:
– Мне тоже. Мне будет очень тебя не хватать.
Климов смахнул непрошенную слезу:
– Нет. Я тебя избавлю от этого. Я изыму из твоей головы все воспоминания, связанные со мной.
– Так уж и все?
– Нет. Только первое. Основное. Тем самым я разрушу причинно-следственную связь, и ты не сможешь проследить логику моего существования в твоей жизни. Моё лицо будет крутиться в твоей памяти, и ты будешь думать: «где я видел эту морду?!» …Раз так произойдёт, то я просто подарю тебе везение в будущем. крупное везение. Что-то подобное счастью. А мне, прости, пора.
– Прощай, – спокойно сказал Клим.
– Прощай – так же спокойно согласился Климов.

И ушёл.

Сергеев встал из-за стола своего кабинета, где и происходил последний разговор, и прошёлся до окна. Голова была пустой, и пустота звенела. Было бы неплохо найти занятие для себя. А то случилось такое, что не слыхано. Он известный бизнесмен, на него работают люди, а он… Стоп! А что, собственно, «он»?!

Он Клим Сергеев, известный бизнесмен, удачливый. Весьма. Женат. Дочке четыре года. И…
…всё.
Больше ничего в его голове не было. Крутились какие-то разноцветные клочки с изображением кусочков людей, зданий, событий и слов, словно разорванные на мелкие части фотографии, а в полные картинки они складываться не собирались.
Ужас.
почему-то резко вспотела спина, и подкосились ноги.
Так. Сесть в кресло и…
…запустить компьютер. На рабочем столе фотография Клима, его жены и дочки на фоне большого красивого дома. Хоть с этим понятно.
…Почти.
Что за дом? Вероятно, всё-таки его. Нет, их – его, жены и дочки. Самое противное, что он ничего не помнил, как познакомился с Полиной, как женился на ней, как она родила ему дочь, ничего. Когда женился, и родилась Сашка, он знал – всё это записано в паспорте, а остальное…
Что делать?!

Рыться в папках.
Фотографии. Ого! сколько их! Нумерованные.
И кто эти люди?!
Папка «Пояснения к фоткам». Интересно. Фотография номер… двенадцать. Сделана пять лет назад на встрече выпускников. слева направо: Дмитрий Сергеевич Пузанов, одноклассник. Учился вместе с Климом все десять лет, окончил местный университет, сейчас юрист в фирме «Золотое сечение». Сашка Петров. Александр Львович. Сидел с Климом за одной партой. «Не помню! Ладно», – думал Сергеев, рассматривая фото и читая комментарий. Третий слева Клим Сергеев. Понятно. Клим Сергеев – это, вроде бы, он сам? Елена Викторовна Зайцева-Линч. Две фамилии. Интересно. Училась до восьмого класса, ушла в техникум, затем заочно окончила институт, работает в фирме «Золотое сечение». Что им там – в «Золотом сечении» мёдом намазано?! Что это за контора, в которой работает почти весь его класс? Интересно, Клим там же трудится?!
А почему он один в этой комнате?!
Что это такое – «Золотое сечение»?!

Дверь. Там люди. Клим не знал, почему он был в этом уверен. Но он точно знал, что там люди. Дрожащей рукой он толкнул легко поддавшуюся дверь и вышел. Там оказалась ещё одна комната – меньше размерами и более загромождённая мебелью. В самом углу сидела юная девушка и что-то высматривала на мониторе. совсем как недавно Клим. Судя по тому, что он не видел её на фото, девушка не относится к числу его одноклассников. Симпатичная.

Девушка подняла голову, посмотрела на Клима и, улыбнувшись, спросила:
– Вам что-то нужно Клим Васильевич?
– А что? – не своим голосом поинтересовался Сергеев.
Улыбка сошла с лица девушки:
– Что с вами?! На вас лица нет! Вы не больны?!
Клим пожал плечами:
– Вроде бы, нет. Мне надо …разве что, воды… у вас есть вода?
– Конечно, – слегка успокоившись, ответила девушка, встала и, подойдя к холодильнику, вынула оттуда бутылку минеральной воды. Открутила пробку и налила в стоящий на подносе стакан. Протянула Климу. – У вас в кабинете стоит такой же холодильник. В нём точно такая же вода.
– Да? Не помню, – он взял стакан, дрожащими руками поднёс его ко рту и, расплёскивая воду, стал пить. Хотя, мог дать голову на отсечение, что пить не хотел.
В голос девушки снова вернулась тревога:
– Может быть, вызвать врача? Вас всего колотит.

Клим пожал плечами. Чем ему поможет врач? Что он будет лечить? сначала нужно определиться, что случилось, а потом думать, как быть.

– Всё хорошо, – пытаясь убедить больше себя, чем девушку, сказал Сергеев. – кстати, как ваше имя?

Девушка, взявшая пустой стакан из рук Клима, вздрогнула и выронила его из рук. По полу покатились осколки.

– Я Ольга, – прошептала она, пятясь от Клима.
Сергееву это имя ничего не сказало. Ольга, значит, Ольга.
– Оленька, будьте добры, соберите мне информацию, какую сможете, о фирме «Золотое сечение».
В красивых глазах Ольги среди внезапно и обильно выступивших слёз показался ужас. Она начала заикаться:
– Ка-ка-какую информацию?
– Какую найдёте. Мне стало интересно: почему все мои одноклассники работают в этой фирме. Что там, так хорошо?
Оля стояла возле стеклянной двери, и вся её фигурка говорила, что она не знает, как ей поступить – пройти на своё место за компьютером, или сломя голову, бежать, куда глаза глядят.
– Клим Васильевич, это ваша фирма, – почти шёпотом сказала она. – И это вы приняли их всех на работу. здесь работают кроме ваших одноклассников, ещё и ребята с вашего курса и двое ваших друзей детства.
– Да?! – ответ Ольги поразил Клима. Он сказал: «спасибо» и убежал в свой кабинет.

Будто ища спасения, он с ногами запрыгнул в кресло и стал озираться вокруг, как загнанный волк. Хотелось стать очень маленьким и спрятаться где-нибудь в складках собственного пиджака. В компьютере искать информацию бесполезно. Она ему ничего не даёт. Только запутывает больше. Взгляд его упал на край стола. Газеты! Он взял их все и бросил на стол перед собой.
Запестрели заголовки:
«Самый везучий финансист!», «Человек, далёкий от мира денег, учит мир, как зарабатывать деньги», «Везение не может быть постоянным! …Или может?»
Под статьями фотографии. И на них Клим. А кто эти люди вокруг?!
И КТО ТАКОЙ КЛИМ СЕРГЕЕВ?!!!

Открылась дверь, и на пороге появился молодой человек с взъерошенными волосами. Он пытался показать, что его визит самый обычный, но то, что это неправда, выдавал его взгляд – слишком серьёзный, бегающий и встревоженный.

– Клим Васильевич, что мы будем делать с банком «Южный кредит»? – спросил молодой человек.
– А что с ним нужно делать? – пряча глаза, спросил Клим.
– Ну, как же? Они просят кредит. И денег им нужно больше, чем мы обычно даём.
– Да?! А вы как думаете?
Молодой человек обиделся:
– Клим Васильевич, я в чём-то провинился?! Вы - раньше на вы ко мне не обращались.
– Да? – снова повторил свой вопрос, который стал очень популярным. – Извини.
– Ничего. Так что делать с «Южным кредитом»?
– Не знаю.
– Вы же сказали, что решение примите сами.
– Да? – Клим ненавидел себя за это бесконечное «да», но ничего другого сказать не мог. – А давай ты сам решишь. Как, кстати, тебя зовут?
Парень, вздрогнув, вскочил. По его лицу было видно, что он в шоке. Не поверил сначала Оле, но теперь сам убедился – «поехал» Клим Васильевич! И быстро поехал!
– Денис, меня зовут, и фамилия моя – Петров, – говорил молодой человек и спиной пробирался к выходу. – Вы правы, Клим Васильевич, я сам всё решу.
Хлопнула дверь, и Клим снова вжался в кресло. На него навалился ужас.
ОН ВСЁ ЗАБЫЛ!!!
ОН НИЧЕГО НЕ ПОМНИЛ!!!

Через полчаса Клим Сергеев, пребывая в диком ужасе и одетый в рубаху с длинными рукавами, завязанными за спиной, не по своей воле покидал здание собственной фирмы. И если бы не сила и опыт санитаров, плохо бы им пришлось. Как, впрочем, и самому больному.
Но Клима увезли, а разговоры в коридорах ещё долго не стихали.
*
буквально через час в кабинет к Денису прибежал взмыленный человек и с ходу предложил ему то, от чего у Петрова заболели зубы:

– Давай лишим Сергеева, как неадекватного, его акций и разделим их между собой. Мне тридцать пять процентов, тебе остальное. Ведь ты не хочешь командовать?

Предложение, по мнению посетителя, было занятным.
Будь оно сделано другому человеку, и если б Денис не был благодарен Климу за всё, что тот для него сделал, если б Петров имел бы мало святого и чистого в своей душе, и если б для него главным в жизни были деньги, он бы мог принять это предложение. Но это всё «если бы». А, как известно, если бы во рту росли грибы, то это был бы не рот, а огород.

– Послушайте, уважаемый! Времени прошло очень мало, чтобы делать выводы о душевном нездоровье Сергеева. Это может быть простым нервным срывом. Далее. Даже в случае доказанной его невменяемости акции Клима Васильевича будут принадлежать его супруге – Полине. Сергеев не только мой начальник, он ещё и мой друг, и делать ему гадости за его спиной я не буду. И вас предостерегаю – не получится, ибо я не дам. А вам спасибо.
– За что?! – опешил проситель.
– За то, что я теперь знаю о вашей подлой сущности и не буду строить иллюзий в ваш адрес. Теперь оставьте меня. Мне отвратительно ваше присутствие.

- прав был Климов. Когда везёт по-настоящему, то везёт постоянно. И главное везение для человека – это нормальные люди вокруг. Не деньги, не слава, не положение в обществе, а искреннее и порядочное окружение.

***
Полина, опираясь на спинку стула, стояла напротив врача. Они вместе смотрели на Клима в стеклянную стену. Сергеев, нахохлившись, словно воробей на морозе, молча сидел на кровати, поджав под себя и обхватив руками ноги. Он, вращая глазами, смотрел по сторонам испуганным взглядом.

– Что с ним, доктор? – спросила Полина.
– Амнезия. Он ничего не помнит, – сказал врач.
– Я слышала, что такое амнезия.
– тогда чего же вы хотите от меня?
– Я хочу узнать, почему это случилось, и как долго это продлится.
Доктор устало улыбнулся:
– Я не смогу ответить на ваш вопрос. И никто не сможет. Мозг человека – самая неизученная его часть. Какие процессы там происходят? почему они происходят именно так, а не иначе? почему в одних и тех условиях кто-то теряет рассудок, а кто-то теряет сознание? Если бы знать ответы на часть вопросов, можно было бы искать средства выведения из пограничных или болезненных состояний. Одно могу сказать вам – ваш муж физически здоров. Амнезия может возникать из-за опухолей мозга. Так вот: ничего этого нет.
– Что дальше?
– Это вы меня спрашиваете?
– Конечно, вас. Может, я непонятно выразилась. Я хотела спросить, что делать дальше мне?
– Вон вы о чём! А чего бы вам хотелось?
Полина ещё раз посмотрела на мужа. По щеке её катилась слеза.
– Память к нему может не вернуться вообще?
Доктор просто кивнул.
тогда жена Клима сказала:
– Если он неопасен для окружающих… ведь он не опасен? …тогда зачем ему торчать здесь, ожидая неизвестно чего? Отпустите его домой. - дома и ему будет легче, и мне. Да и вероятность выздоровления всё же больше, чем здесь. Ведь так?
– Наверное. Я бы всех больных лечил на дому, будь такая возможность. Человек в больнице настраивается на негатив. Но это и понятно – чему можно радоваться больному в казённых стенах? Ладно. Будь по-вашему. Я всего три дня здесь главным врачом. Мой предшественник не отпустил бы Клима Васильевича ни за что. Я же отпускаю. Запишите мой сотовый телефон. Если что, звоните.
Полина улыбнулась:
– Будем считать, что мне повезло.
– Нет. Это вашему мужу повезло. С вами. Ну и со мной тоже. Заберёте его сейчас?

Полина молча кивнула и пошла на выход. Возле дверей в соседнюю палату она остановилась и выжидающе посмотрела на санитара, который переправил её безмолвный вопрос доктору, появившемуся вслед за Полиной.

– Откройте, – спокойно приказал он. – И подготовьте боль… пациента к выписке. Пусть лечится дома.
Санитар молча кивнул и отпер дверь.

Полина вошла внутрь. На лице Клима появилась гримаса узнавания и облегчения.

– Привет, – сказала женщина. – Как ты?
Клим молча пожал плечами и виновато улыбнулся.
– У тебя ничего не болит?
Сергеев отрицательно замотал головой.
– тогда так. Ты знаешь, кто я такая? – спокойно, боясь ещё больше напугать мужа, спросила Полина. И получив утвердительный кивок головой, уточнила: – Кто?
– Ты моя жена, – каким-то странным голосом ответил Клим.
– Хорошо. У нас есть дети?
– Есть. Дочка Саша. Ей четыре года.
– Ну и, слава Богу! Ты знаешь главное. Остальное неважно. У нас много денег. Мы заплатим, кому надо, они снимут кино про твою жизнь и покажут его тебе. Через пару лет тот фильм заменит тебе твои воспоминания… Не страдай! С тобой случилось то, чего бы хотели многие люди на Земле – забыть всё и начать жизнь с чистого листа. Так что, Сергеев, можно считать, что тебе крупно повезло. Пойдём отсюда. В сидении здесь никакого счастья нет.
*
Так Климу Сергееву повезло в последний раз…
…за этот день, ибо везение теперь сопровождает его везде и всюду.
И это везение – его жена, его дочь, его друзья. А что ещё нужно человеку? Память вернётся, а если и нет, то и с этим можно жить. главное, чтобы тебя окружали искренние люди.

***
Климов вернулся домой, ощущая тяжесть от воспоминаний Клима Сергеева. Бывших его воспоминаний. Теперь всё это принадлежит ему. «Близнецу». Разведчику по имени 1258.
Так. Снять шкуру и отправить последнее перед возвращением домой сообщение Императору.
Что-то устал сегодня Климов. Чёрт с ним – с донесением. Завтра он уже сам дома будет и расскажет всё словами. И шкуру … завтра. А сейчас спать… остальное утром… устал.

Пробуждение было совсем обычным.
Что-то он хотел сделать с вечера. И что же?! А-а-а! Наверно, нужно выкинуть эту бандуру. видимо, от старых хозяев квартиры это "чудо" досталось – два блина металлических и проводки в розетку. целый час смотрел Климов на это странное сооружение, но так и не смог выяснить назначение этой гадости. наверное, у неё назначение одно – жрать электроэнергию, делать Климова беднее, чем он есть. Но уж это вряд ли! Денег у него хватит. Память подсказала подходящую к случаю фамилию – Корейко. Именно так. подпольный миллионер. Немногие знают, что Климов богат. Точнее никто не знает. А и не надо. Это информация из разряда тех, которые не афишируют.

Климов схватил портфель и выскочил на улицу. Не заметив под ногами лужу, он влетел в неё со всего размаха, подняв кучу брызг и уделывая себя с ног до головы. Ну, вот! Это ж надо! Найти в зной, который угадывается даже в девятичасовой прохладе июля единственную на всю округу лужу и влететь в неё! На это способен только Климов. Сколько он себя помнил, с ним всегда так. Если есть вероятность вляпаться в историю, то она равняется ста процентам! Но он уже привык. поэтому он смахнул с брюк влагу, которую смог смахнуть, и побежал на работу.

***
А где он работает? Кто же его знает! Посмотрите вокруг – может, это его стол стоит с вашим по соседству, или от его компьютера в вашем офисе постоянный запах горелой проводки?

***
Газета «Вечерние зори».
В последнее время очень часто стали появляться люди с полной (или близкой к полной) потерей памяти. В каждой областной психбольнице вам покажут несколько таких человек. Как правило, это успешные люди, сделавшие карьеру, заработавшие неплохие деньги и счастливые в личной жизни. Что является причиной этого? Стрессы, с которыми связана жизнь теперешних предпринимателей? тогда это профессиональное заболевание. А может, это воздействие чуждого нам разума? тогда это полнейший бред.

Ну и что? Лучше выдавать бредовые версии, чем не выдавать никаких. Как это делает официальная наука.

Ваша любимая газета попытается провести своё расследование. И мы обязательно ознакомим вас с результатами, какими бы бредовыми они не были.

***
«Повелеваем запретить командировки на планету Земля, каковая явилась капканом подлинным для подданных наших. Всех, кто остался на планете, переписать поимённо. Находящихся в пределах досягаемости связи, повелеваем вернуть.
Ибо нет ничего хуже, нежели император империи, в каковой подданных нету.
Мы».

***
«Повелеваем найти хотя бы одного подданного нашего, дабы довести до него повеления наши, распространить на него любовь нашу и осыпать благами неописуемыми.
Мы»

***
«Оставляем мир наш на произвол судьбы и перемещаемся на Землю. Ибо долг правителя подлинного – быть рядом с подданными в радости и огорчениях. Буде кто найдётся желающий править миром нашим или жить в нём – милости просим.
Мы».

***
…одно смущало Климова – никак ему не удавалось отделаться от впечатления, что на него кто-то смотрит, кто-то смеётся его неуклюжести и невезучести. Но как ни оглядывался он, как стремительно не оборачивался, ничего, кроме боли в шее, не обнаружил.
А пусть всё идёт так, как идёт!
Кто бы ни следил, какую бы цель он перед собой не ставил – в любом случае он покажется.
И тогда поговорим.

Тема полностью: Цена везения | Фирменные крео

creomania.com