Ruip.Net

Хочешь сыграть в первое свидание?
Да / Нет

Типо фантастико… | Фирменные крео

Бонни:
Вадим неспешно прогуливался по Софиевской площади. За два с половиной года он так и не привык к опустевшему городу – до сих пор ему мерещились толпы спешащего по улицам угрюмого народа, вечные пробки на дорогах, шум живущего «на полную катушку» мегаполиса. Мозг упрямо рисовал картины, обычные для периода ДО…

наверное, не только его жизнь это событие разделило на две половины – ДО и ПОСЛЕ. Некоторые, в том числе и ученые, и сейчас именовали случившуюся катастрофу «катаклизмом», несмотря на отсутствие каких-либо логических предпосылок к тому, чтобы считать ее событием природного характера. Собственно, никаких логических предпосылок считать ее чем-то иным тоже не было. Просто в один момент мир сошел с ума.
Сам Вадим этот момент, слава Богу, пропустил. Молодой перспективный биолог, большую часть своей жизни он проводил в своей небольшой лаборатории при Национальном научном центре по медико-биотехническим проблемам НАН Украины. Как раз накануне катастрофы ему удалось выбить небольшую сумму на проведение исследований по проблеме, которой он занимался, и срочно (пока не забрали!) их осваивать – ибо чиновники, как известно, на науку раскошеливаются редко и неохотно, а вот результатов требуют грандиозных и незамедлительно. «Доукомплектовав» лабораторию необходимым оборудованием, пакетом с бутербродами и пачкой натуральной «Черной карты» (растворимый кофе Вадим категорически не признавал), он на три дня заперся в маленьком полуподвальном помещении, оснащенном двумя столами – письменным и лабораторным, несколькими шкафами, стареньким тормозящим компом, кофеваркой и расхлябанной медицинской кушеткой. Большего ему и не требовалось – увлеченный своей работой, он отвлекался на еду редко, а для кратковременного сна вполне хватало имеющегося твердого узкого ложа.
Когда через три дня, щурясь от непривычно яркого дневного света, Вадим вышел на улицу, он был поражен. Увиденное напоминало голливудские фильмы об Апокалипсисе – груды покореженных автомобилей на дороге, разбитые фонари и витрины, то там, то тут вспыхивающие остатки пожарищ и… Горы трупов…

При воспоминании о том дне Вадима передернуло. Только сейчас он заметил, что, углубившись в себя, остановился прямо посреди дороги. Конечно, быть сбитым автомобилем ему не грозило – в городе эпохи ПОСЛЕ машинами пользовались довольно редко, а если пользовались, то ездили неспешно и аккуратно. Но нужно было идти.
Вадим подошел воротам Михайловского, перекрестился и поклонился. Только недавно у него нашлось время для того, чтоб поинтересоваться, чем отличается собор от церкви. Оказалось, что в соборе находятся несколько церквей – как здесь, в Михайловском. сейчас фактически работала только одна из них, но по нынешним временам в ней было достаточно многолюдно. Вадим сгреб с прилавка пригоршню свечей. Поставил одну за здравие Карины, потом, подумав, поставил еще одну – за себя. За упокой души он поставил больше десятка свечей. Хоть Вадик считал себя нелюдимом, ПОСЛЕ оказалось, что потерял он очень и очень многих – родственников, друзей, просто знакомых.

ПОСЛЕ людей осталось очень мало, и выбирались они из своих убежищ неохотно. Поначалу, растерянные и испуганные, шарахались друг от друга и от малейшего шороха – шутка ли пережить миллионы маньяков, убийц и самоубийц на улицах такого родного и знакомого города. Пожалуй, с неделю потребовалось для того, чтоб собрать основную массу ныне существующей киевской общины – около пяти тысяч человек. Люди, подобные Вадиму – те, кто не испытал в полной мере ужаса катастрофы – оклемались раньше всех, пытаясь найти живых и выяснить, что же все-таки случилось. Для этого использовали милицейские машины с громкоговорителями, потом добрались и до одной из местных радиостанций. большая часть выжившего населения, в основном женского, была собрана в течение трех дней, но еще с месяц народ подтягивался к театру имени Ивана Франка, в котором был устроен импровизированный штаб.
Работы тогда предстояло очень много, и, помимо всего прочего, их радовало появление каждой пары рабочих рук. Карина тогда устроила подробную перепись населения, особенно ее интересовали профессиональные навыки и возможность выполнять определенные виды работ. Среди спасшихся, к счастью, оказалось множество людей прикладных профессий – от инженеров и медиков до пекарей и строителей. Как выяснилась позже, когда была установлена связь с другими городами Украины и мира, практически такая же картина наблюдалась во всех городах Земли. Примечательно, что сельское население в массе своей не пострадало, но, в то же время, мир лишился практически всех политиков, военных, представителей силовых ведомств и офисных работников. Впрочем, они и не потребовались – как-то само собой определились первоочередные задачи, распределились участки работ и разделились обязанности.
последующие несколько месяцев ушло на кремацию огромного количества трупов, создание запаса оборудования и продовольствия, организацию необходимых маленькому сообществу учреждений и предприятий – детсада, школы, больницы, небольших предприятий по производству продуктов питания и одежды. Учитывая более чем достаточные ресурсы города, эти задачи решались весьма быстро и качественно. Была установлена практически постоянная связь с другими сообществами – она была нужна киевлянам, не столько из материальной необходимости, сколько для моральной поддержки…

Вадим вышел с тыльной стороны храма прямиком на территорию парка. Он прошел через пустующую детскую площадку (детей выжило почему-то очень мало, и сейчас все они находились в детском саду или в школе) и стал спускаться к памятнику князю Владимиру. Смотреть в сторону практически полностью выгоревшего Левого берега он избегал.

Через год, когда немногочисленные человеческие сообщества наконец обжились в новых условиях, ученые мира взялись за исследование природы случившейся катастрофы. Исследования имели не просто научное значение – они были призваны уберечь нынешнее и будущие поколения от роковых ошибок.
Собственно, исследовать было особо нечего – количество фактов было мизерным. Ведь не было ни громов небесных, ни знамений-предупреждений земных. Просто в один из серых будничных дней большая часть человечества взбесилась и начала беспричинно истреблять себе подобных. Не выбирая ни времени, ни места, ни объекта, ни способа совершения преступления. При этом те, кто не находил объекта для выхода своей агрессии, направляли ее на себя – увечили и уродовали, совершали самоубийства. В результате человечество практически самоуничтожилось.
Основных гипотез тоже было немного – в основном, обсуждались возможности природного катаклизма и применения психотронного оружия. Сторонники первой из них изучали вспышки на Солнце, изменения в магнитном и других полях Земли, воздействие на человека глобального потепления и озоновых дыр, но достоверных доказательств своей гипотезы так и не получили. Сторонники второй собирали доступные материалы по изобретению и испытанию оружия «несмертельного действия» в США, «информационного оружия» в России, израильскому проекту создания свехчеловека, соответствующим программам Японии, Пакистана, Северной Кореи и стран Европы. К сожалению, официальная информация по данным программам во все времена была строго засекречена, и в условиях смерти всех, имеющих к ней доступ, получить ее представлялось нереальным. Оставалось только гадать – то ли природа так боролась с человеком, то ли какое-то правительство применило секретное оружие, то ли это был глобальный опыт гениального маньяка, то ли просто роковая случайность. Споры по проблемы не утихали, но в основном ученые решали более практическую задачу – создать цивилизацию, устойчивую к подобным воздействиям.
За неимением данных о причине трагедии, приходилось удовлетворяться возможностью изучить ее результат – погибших и выживших. особенно выживших – необходимо было найти возможно единственное, возможно мизерное отличие этих людей от остальных, которые погибли. Для решения этой задачи были привлечены все ученые мира, в том числе и Вадим.
Они изучали все – от физических и антропогенных особенностей до устойчивости к воздействию всех известных полей. Только уровень интеллекта не рассматривался – поступили сведения, что в результате катастрофы погибли даже человекообразные обезьяны. Ученых ждало разочарование – никаких закономерностей не прослеживалось. Когда дело дошло до изучения ДНК, Вадим отошел от исследований – гены были не его парафией…

Незаметно для себя он дошел до Костельной. Бросив взгляд на часы, убедился, что время до сеанса еще осталось, и решил посидеть возле храма – он не любил ждать в вестибюлях. Вадим уселся прямо на ступеньки и задумался. Люди выходили из костела, улыбались и кивали ему, но не подходили, видя, что он ушел в себя. Скромность и чувство такта стали неотъемлемыми характерными чертами нового общества.

Несмотря на его «уход из темы», именно Вадим стал автором долгожданного открытия. Сам он, впрочем, считал, что лавры необходимо отдать доктору из Центральной Африки, сообщившему миру о маленьком факте.
Новость заключалась в том, что не все человекообразные обезьяны вымерли – немногочисленное сообщество бонобо или, как их еще называли, карликовых шимпанзе (хоть они, собственно, ни карликовыми, ни шимпанзе не были) выжило. Удивлял этот факт по двум причинам – во-первых, геном бонобо находится ближе всего к человеческому и отличается от него всего на полтора процента, а во-вторых, бонобо патологически неагрессивны.
В отличие от людей и своих человекообразных сородичей, бонобо не вели совместную охоту, а все конфликты внутри сообщества решали любовью и лаской – причем как в переносном, так и в прямом смысле. никогда, даже в лютый голод, эти создания не убивали и не употребляли в пищу себе подобных, чем нередко грешили шимпанзе и другие человекообразные обезьяны. В сообществе бонобо сохранялся матриархат.
тогда именно у Вадима возникла мысль, что бонобо выжили не «вопреки», а «потому что», что избежать смерти в катастрофе этому виду помогла их неагрессивность. сначала ему казалось, что в его теории полно противоречий. Казалось, что в нее не вписывается факт выживания многих млекопитающихся хищников – и он установил, что агрессия хищников является способом добычи пищи или защитой от нападения. Ему казалась алогичной смерть стольких детей – и после беседы с педагогами он убедился, что дети агрессивны по своей природе, да еще и являются «продуктом среды», в которой не так уж мало было жестокости. Удивлял Вадима и факт практически полного вымирания «офисного планктона», пока он не ознакомился с подноготной жизни контор. Уверенность в правильности версии крепла, и Вадим ее обнародовал.
дальше все было делом техники. Специалисты в области психологии разработали соответствующие тесты, в исследовании приняли участие все выжившие люди, и у них был выявлен действительно низкий уровень агрессивности. Так и был установлен «смертельный» фактор, на котором сыграл неизвестный виновник катастрофы.
Человечество срочно принимало меры к выживанию, разрабатывало новые правила поведения – было запрещено использование огнестрельного оружия, развитие отдельных видов спорта и демонстрация зрелищ, связанных с насилием, со всех каналов информации изымались соответствующие тексты и изображения, вплоть до мультфильмов про Тома и Джерри. Может, кому-то эти меры и показались бы излишними, но оставшиеся в живых, обжегшись, дули на воду.
Да и другие сейчас были развлечения…

Вадим еще раз посмотрел на часы, поднялся и направился к зданию бывшего Музея имени В.И.Ленина, бывшего Украинского дома и теперешнего киевского стереокинотеатра. Едва он вошел в вестибюль сразу заметил улыбающуюся Карину. Девушка чмокнула его в щеку – они не скрывали своих отношений, но избегали публичных ласк.
- Ну что, мой герой, ты готов? – шутливо поинтересовалась она.
Вадим пробурчал что-то маловразумительное, но взял девушку под руку и повел в сторону зала.
Зал был набит битком. Похоже, здесь собралось практически все население Киева. Свободных мест не было, но их быстро провели на «почетные», специально для них зарезервированные. Люди оборачивались, улыбались им и приветственно махали. где-то зазвучали редкие аплодисменты, но тут же умолкли, поскольку люди видели, что такие почести смущают Вадима.
Когда они, наконец, добрались до своих мест, свет в зале потух. Вадим - торопливо надел стереоочки, а по экрану уже ползли строчки названия:
«УЧИМСЯ БЫТЬ ЛЮДЬМИ…»
«…У ОБЕЗЬЯН».
Это был первый фильм из программы воспитания Нового Человека.

(с) Бонни

Тема полностью: Типо фантастико... | Фирменные крео

creomania.com