Ruip.Net

Хочешь сыграть в первое свидание?
Да / Нет

АКВАРИУМ | Фирменные крео

КотНаТрёхЛапах:
АКВАРИУМ

Из цикла «Воспоминания опера»

необходимое предисловие
Судя по всему, очень многим камрадам понравился этот цикл, хотя, откровенно говоря, особого позитива на развлекательный портал они не несут. Но хочется, чтобы люди думали! поэтому в немудрёных строках спешу выплеснуть то, что считаю важным и нужным. Не стараюсь документально точно описывать произошедшее, что-то додумываю, компилирую, расставляю акценты, чтобы креатив, именно КРЕАТИВ не превратился в сухое описание фактов. Стараюсь писать кратко, чтобы читатель не заскучал за нагромождением фраз. По предыдущим креосам мнения народа весьма различны. Кто-то кричит: «молодцы, опера!», кто-то: «Все менты – козлы!». Что же, всякое мнение имеет право на существование. И, если и дальше мою писанину будут воспринимать благосклонно, буду писать об этом! О великой чести и великой подлости, ибо честь мундира не хочу не обелить, ни очернить! Не хочу скрывать недостатки этой изрядно подгнившей системы! Вот и выписываю отдельных отрицательных персонажей, чтобы люди опасались и гадливо сторонились таких людей! И пишу о пахарях, которые, не жалея ни здоровья, ни сил, ни семейного уюта, действительно служили! Не государству, нет, поскольку оно, схавав молодого и здорового мужика, пережевав, превращало его в развалину с грошовой пенсией. Нет, о тех, кто действительно служил народу! Спору нет, немало в ментуре негодяев, чёрствых, равнодушных, но, поверьте, есть и хорошие люди! кстати, сам я уже 5 лет как не работаю в системе МВД, так, для сведения. Заебало!

…Что за жизнь такая! Через несколько часов наступит новый год, рекой польётся водка и шампусик, зазвякают рюмки, бокалы и прочая тара, народ будет инвестировать в себя аппетитную селёдочку под шубой, традиционный «оливье», бутерброды с янтарной красной икоркой, ароматное мясо по-французски, холодец с алыми кружочками морковки и зубчиками чесночка, запивая всё это умеренными и не очень дозами спиртного..
Будут слушать бой курантов, речи Президента, что у нас в году ушедшем всё было заебись, а в будущем всё вааще будет наипиздатейшим образом, продолжение банкета, фейерверк на пустыре, добавка, коитус с симпатичной самочкой а тут…
... Стас сидел в кабинете, созерцая, как в аквариуме, стоящем на тумбочке, неспешно плавают барбусы, резвятся неоны, деловито копаются на дне сомики, в пол-уха слушая агента, полумаргинального вида мужичка, вещавшего о безобразиях, допущенных «элементом» на обслуживаемой территории. Кто что-то спиздил, кто-то только планировал что-то спиздить, кто кому начистил хлебало, какие произошли перемещения в отделе кадров местной «коза-ностры», что Боря Чёрный грозился «посадить на перо» Мишку Варёного, чем-то ему не угодившего, что Верка Аэропорт опять на хату очередного хахаля привела, а Косарь уже как неделю на «винте» сидит.
Скушнаааа… Так ли Стасик, поступая в школу милиции, представлял себе будущую работу? Ему хотелось романтики, лихих погонь и перестрелок, в которых он был победителем, хотелось успешной карьеры, симпатичного кабинета на Петровке, 38, а то, гляди, и в МВД. Но жизнь оказалась совсем не такой, как он рассчитывал. Вместо захватывающих дух погонь – горы бумаг, топтание «земли», беседы со всяким «отребьем», - бесконечные ночные рейды, дежурства, начальнические «втыки». К людскому горю Стас уже научился относится с профессиональным равнодушием и спокойно выслушивал самые душераздирающие истории.
Агент Стаса был не лично завербованный, а перешёл к нему «по наследству» от Григорича, старого опера, отслужившего в органах 30 лет, имевшего личного врага в лице замполита за тесную и многолетнюю дружбу с «зелёным змием» и уважение всего оперсостава за умение не «выходя из кабинета» раскрыть любое преступление. Григорьич был сыщиком от Бога, опером экстра-класса. Бывало и так, что ещё заявитель не знал о постигшей его печальной утрате нажитого непосильным трудом имущества, а у Григорьича уже был полный расклад, кто, когда и с кем совершили чёрное дело, где вещички и на какой «хате» обмывают совершённое нарушение заповеди Господней «Не укради!». Григорич некоторое время назад ушёл на пенсию, доживал свой век (и допивал лимитированный здоровьем и Богом литраж горячительных напитков) в крошечной комнатухе в коммуналке, получено за годы службы. И дожил бы, если бы в один из дней не загремел с высоты лестничного пролёта, после чего, прокантовавшись с недельку в реанимации, тихо отбыл в какой-то свой, особенный, милицейский, рай. бывшая супруга и дети его давно забыли, как, впрочем, и родное УВД, поэтому мы, пустив фуражку по кругу, устроили ему более чем скромные похороны и поминки… Ну, да не будем о грустном…
Стас вяло фиксировал в «поминальник» похождения местного криминалитета, сам же в мыслях - давно был с Виталиком, своим старым закадыкой, не пошедшим, как он, в ментуру, а весьма успешно крутившим бизнес с «ножками Буша». Приятели планировали отметить праздник на шикарной, с «еврейским» ремонтом, квартире Виталика, в компании с юными леди, не обременёнными высоким уровнем интеллекта и моральными устоями. Весь организм был уже настроен на праздник, а тут вот приходится выслушивать этого недоделка!
- Стаааааааас! Стааас, бля! – раздалось с улицы.
Стасик выглянул в окно. На улице стояла новёхонькая наимоднейшая в то время «девяносто девятка» цвета «мокрый асфальт», из которой высовывалась радостная морда Виталика. Из окон «тачилы» доносился нетленный хит всех времён и народов в исполнении Алёны Апиной:
«.. Ксюша-Ксюша-Ксюша,
Юбочка из плюша,
Русаяааааааа коса-а…»
- Подожди, я сейчас! – крикнул ему Стас, приоткрыв окно. Он накинул куртку, сурово сказал «стукачу»:
- Я скоро. Никуда не выходи, не светись, я тебя закрою, - и выбежал из кабинета, машинально закрыв дверь на ключ..
* * *
- Привет!
- Ну, здорово! – расплылся в улыбке Виталик, - Чё всё на работе-то? Народ уже вовсю справляет!
Стас оглянулся на окна родной конторы. Отдел светился, как бордель во время получки, уходить никто не собирался. Надо хоть перед праздником «пёрышки почистить», доработать то, что не успели в году уходящем. Он перевёл взгляд на салон Виталиной машины, а там! Две роскошных девчонки, брюнетка и рыженькая. особенно ему понравилась рыженькая. Точёные ножки в сапогах-ботфортах, мини-юбка, обтягивающая аппетитный задок, высокая грудь третьего номера, призывный взгляд шалых зелёных глаз, обещающих неземное удовольствие, пухлые губки, сжимающие фильтр тонких сигарет, обещающие ещё и дополнительное удовольствие в качестве бонуса. Сердце Стаса сперва нервно ударило под кадык, а потом горячо застучало где-то на уровне паха.
- Стас, ну, чё? Поехали? Водка греется же! Да и девкам выпить охота! – подмигнул Виталик.
«А, была, не была!» - мелькнула у Стаса единственная внятная мысль, рука сама рванула ручку дверцы девятки на себя…
* * *
… Пиздец выходным! Настали суровые трудовые будни. Стас покрутил слегка трещавшей от праздничного похмелья головой. Эх, хорошо посидели! И закуски, и бухла было вдоволь! А многочисленные «небывалые единения» с рыжеволосой чего стоят! Девчонка оправдала самые смелые его ожидания, показала небо в алмазах, то змеёй извиваясь под ним, то подмахивая аппетитной попкой, то глубоко насаживаясь на его член в позиции «всадница»! Да, здорово было! Жизнь удалась! Воспоминания о проведенных праздниках вызвали бурный прилив крови в пещеристые тела измочаленного, казалось бы, за праздники члена.
Стас зашёл в отдел, подошёл к окошку дежурки, и, стараясь не дышать «свежачком» на дежурного, хрипло спросил:
- Привет! Для меня есть чего?
Дежурный открыл «амбарную книгу», официально именуемую КУЗСП, то есть книгу учёта заявлений и сообщений о преступлениях, пролистал первые страницы.
- Ага, вот! Телефонограмма. Тебе начальник расписал! Черкни автограф!
Стас машинально поставил дрожащей с похмела рукой закорючку в соответствующей графе, взял лист бумаги с текстом, поднялся к себе на этаж, подошёл к кабинету, открыл дверь.
Что это?!
- Ааааааааааааааааа, бляяяяяяяяяя!!!!!
Смерч, тайфун, торнадо, цунами стремительно распахнули дверь, сбили Стаса с ног, и, оставляя за собой шлейф отвратительной вони скрылись в конце коридора. Стас ошалело покрутил головой. Агент, блять! Агент, которого он запер на все выходные!!! Стас, с трудом сдерживая рвотные позывы, зажав нос рукой, зашёл в кабинет, настежь, несмотря на ощутимый морозец, распахнул окно, слезящимися от «ароматов» глазами оглядел кабинет. Ну, вроде всё на месте, за исключением забытой на сейфе пачки печенья. А вот с аквариумом что-то неладно… Стас пригляделся. В мутной воде, между мёртвых рыбок, всплывшим кверху брюхом, источая густой аромат и окрашенное во все оттенки коричневого, плавало ОНО! Ну, это самое…
* * *
…Стас, напрягая похмельный мозг, вчитывался в сухие строчки полученной телефонограммы:
«Телефонограмма №***
**-ая городская больница сообщает, что сегодня, 03.01.199** года в 0.15 отдома № 8 по ***скому проезду доставлен гражданин Варёнов Михаил Николаевич, 43-х лет, с диагнозом «5 проникающих ножевых ранений брюшной полости, проникающее ножевое ранение в грудь, колото-резаная рана горла», который в 4.35, не приходя в сознание, скончался.
Передала: Егоркина
Принял: Клёнов».
Варёнов, Варенов… где-то что-то он уже слышал… Больной от намешанных алкоголических напитков мозг попытался набрать обороты…
Варёнов.. Варёный.. Точно, Варёный! Эту кликуху называл агент, рассказывая, что кто-то обещал разделаться с ним. Стас перерыл записи в «ежедневнике». Нету! Бля! Как же так!
Стас открыл сейф, достал оттуда личное дело агента, набрал номер телефона:
- Иваныч, здоров! Извини, что так вышло! Тут дело такое…
- Знаешь, что, - веско ответила трубка, - ИДИ-КА ТЫ НА ХУЙ!!! И не звони больше! Понял? НИ-КОГ-ДА!!!
Пиип…Пиип…