Ruip.Net

Хочешь сыграть в первое свидание?
Да / Нет

Нежить | Фирменные крео

Б_Б_Г:
Главы 1, 2, Глава 3.

Глава 4. Агент.

Валерий Яковлевич Сурков работал судебным медицинским экспертом тридцать седьмой год и менять свою профессию не думал. Дело в том, что, давным-давно, к студенту Валерику, мечтавшему с первого курса стать суд.мед.экспертом, подошел, мрачного вида, человек и, показав красную корочку, предложил пройти поговорить.

После того разговора МЕСТО ему было гарантировано, но с одним небольшим условием: по окончание мед. института и поступлении на должность он должен, помимо всего прочего, проводить над каждым осматриваемым телом маленьким красным костяным тотемом, в виде орла расправившего крылья. И при малейших, видимых, изменениях цвета звонить по указанному телефону, естественно, тело ни в коем случае не трогать, до приезда компетентных людей.

Почему, зачем и для чего это делается, человек не счел нужным объяснять. Просто сказал, что, если Валерий Яковлевич пропустит хоть одно тело, то у него будут все шансы лечь с этим телом в одну могилу… Валерий Яковлевич взглянул мельком в глаза говорившего и понял, что он совершенно серьёзен. У будущего эксперта по спине прошла волна холода, а в душе возникло щемящее чувство, чем-то отдающее тоской по уходящей жизни…

Десять лет, украдкой, проводил Валерий Яковлевич над каждым вновь прибывшим телом.

Но вот беда, один раз не провел… Болел с похмелья, после своего юбилея… мысли другим были заняты, и тотем, он так и не достал из своего стола.

Пришел Валерий Яковлевич с работы домой, поужинал и, как водится, заснул с женой в постели. Проснулся же он, или пришел в себя, от того, что страшно болела голова. Он висел вверх ногами, в каком-то темном помещении. Пахло землей и сыростью: «Подвал, что ли…» - подумал Валерий Яковлевич, морщась, стал осматриваться. Каждое движение глаз и головы отдавалось надрывной, распирающей болью: «Сколько я здесь вишу?...»

- Скажи, - от этого слова Валерий Яковлевич вздрогнул, он не видел говорившего, так как тот стоял за спиной, - зачем мы платим тебе двойной оклад, сверх твоего жалования?

Говоря это, человек вышел из за спины криминалиста и встал перед ним. Валерий Яковлевич узнал этого человека, это был тот самый тип, который его завербовал еще студентом… да, тот самый, вот только прошедшее время не оставило на нем никаких следов. Или это ему просто показалось. Старый знакомый встал перед ним и посмотрел сверху вниз, лицо Валерия Яковлевича находилось на уровне груди стоящего. Взгляд этого человека очень испугал криминалиста, тот смотрел на него с холодным безразличием, казалось, стоящему все равно, жив Валерий Яковлевич или уже умер.

Он заметил лишь небрежное движение плеча человека, и по телу Валерия Яковлевича раскатилось гулкое и сотрясающее «ТУМПФ», а в солнечном сплетении что-то взорвалось, хрустнуло, и стягивающая боль прожгла все тело, перехватывая дыхание. Валерий Яковлевич надсадно захрипел, он пытался схватить ртом хоть один глоток воздуха, но сколько не делал попыток, все они были безрезультатны. Только когда Валерий Яковлевич понял, что никогда больше не сможет вдохнуть, а взор начала застилать темно-бордовая пелена, он услышал чей-то надсадный вдох, вдох с полу-визгом, полу-свистом, слабый вначале и набирающий силу агонизирующей диафрагмы в конце. потом, кашель – от каждого приступа которого раскалывалась голова.

Боль чуть отступила, что позволило Валерию Яковлевичу расслабиться и чуть разжать стиснутые зубы. Изо рта потекла слюна, прокатилась по скуле теплым ручейком, пощекотала краешек глаза, пробежала по виску и закапала на пол. «Откуда у меня столько слюны?» : - подумал он. С большим усилием Валерий Яковлевич поднял глаза вверх и увидел под собой разрастающуюся темно-алую лужицу. «Это же кровь! Моя кровь!!!»: пронеслось в его голове.

- А-А-А!!! – Он, отчаянно, начал дергаться, пытаясь высвободить стянутые за спиной руки, сорваться на пол, чтобы убежать, уйти, уползти…

- Заткнись, скотина! – холодные пальцы с неимоверной силой сдавили горло Валерию Яковлевичу, отчего он как-то вяло и извинительно захрипел, продолжая судорожно подергиваться, но уже без былой прыти. – Я тебе что говорил, когда брал на работу к нам? Ни одного тела не пропускать! НИ! ОД-НО-ГО!!! Последние четыре слога своей гневной тирады человек сопровождал теми же небрежными движениями плеча, от которых тело судебного эксперта выразительно хрустело, булькало и хлюпало.

«Это конец… конец…»: В голове Валерия Яковлевича, в круговороте боли и страха вертелись обломки каких-то мыслей: «Зачем…? Поче…? Надо было провести… а… умру… Теперь?!!! МА-МА-А-А-А!!! НЕ-Е-Е-Е-Т!!! Господи… спаси… ну хоть один шанс… ну пожа-а-а-а! Больше никогда не бу… Ду-у-у!
Пока, Валерий Яковлевич несся в потоке своих бредовых мыслей к пропасти небытия, человек, ухмыляясь и удовлетворенно кивая смотрел на него.

- Ладно!!! – резкий выкрик отрезвил Валерия Яковлевича и он уставился на мучителя красными, воспаленными глазами, полными надежды. – Ладно, считай это последним предупреждением от нашей организации. Но чтобы ты серьезней относился к своей работе, я оставлю тебе небольшое напоминание о нашей встрече.

Человек быстро засунул руку в подмышечную впадину Валерия Яковлевича, и тот почувствовал, что раскаленный метал шипит на его коже. новая волна боли скрутила его тело, он закричал и… проснулся.

- Что с тобой, - встревожено спросила жена, проснувшаяся от крика.

- Кошмар, какой-то… - Валерий Яковлевич, вытирая пот со лба, слез с кровати и быстро прошел в ванную комнату.

Сон, просто сон, - думал он, а какой реальный.

Он стоял у зеркала и ощупывал те места, куда приходились удары. Все как и прежде, ничего не болит. Он все водил руками по тощему телу, разглядывая себя в зеркало. Во сне же не должно быть больно. А, может, и не было больно-то? Вон, все цело, правая рука его скользила по левому боку, поднимаясь к подмышечной впадине, и даже следов никаки… Его пальцы ощупывали какое-то уплотнение на коже. медленно, как во сне, он стал поднимать левый локоть. тусклая лампа осветила клеймо в виде шестиконечной звезды, которой во время второй мировой войны фашисты отмечали евреев. Издавая слабый писк, Валерий Яковлевич сел на край ванны и, обхватив обеими руками голову, заплакал.

Следующие семнадцать лет, каждый раз, когда он брал в руки тотем, перед ним проносились эти воспоминания, и возникало ощущение пристального взгляда в затылок.

Вот и теперь, с глубоким вздохом, он вытаскивал из кармана брюк этот тотемчик, стоя над телом женщины, убитой при групповом изнасиловании. опять он проведет над ним тотемом, и опять ничего не случиться… и зачем все это? Даже дополнительные деньги, что получал Валерий Яковлевич, становились противны ему в такие моменты. Как хотелось отказаться ему от этой работы. Но он твердо понимал, к чему приведет его отказ.

Валерий Яковлевич поднес фигурку орла к телу, не глядя на нее быстро поводил над телом, так, для порядка, чтобы отстали наблюдающие, а что за ним постоянно наблюдают он не сомневался. Валерий Яковлевич, привычным жестом, сунул тотем назад в карман, но краем глаза заметил, что он как-то неуловимо изменило цвет. Выцвело, что ли, - подумал он, отвернувшись от тела Валерий Яковлевич стал рассматривать костяного орла, расправившего крылья, столько времени прошло… Но что-то его заставило снова протянуть руку с тотемом к телу женщины. Глаза судебного эксперта расширились, а рука крупно задрожала. Фигурка орла медленно начала светлеть, а когда цвет её поблек наполовину, мгновенно приобрела белый костяной цвет. И именно в этот момент, его руку, как будто, ударило сильным разрядом электрического тока. Он выронил тотем, рука онемела и Валерия Яковлевича охвати липкий, навязчивый страх. Побелело. ПОБЕЛЕЛО-О-О, думал он, так, скорее, тело в самый дальний ящик и звонить! скорее звонить! Валерий Яковлевич не хотел повторения той ночи, что была семнадцать лет назад.

Глава 5. Клан.

Он сидел у себя в кабинете, на глубине, порядка, ста пятидесяти метров под землей, в своем кожаном кресле и, о чем-то раздумывая, мял кисть шестилетнего мальчика, прикованного к полу. Мял не торопясь, давая себе прочувствовать, как сустав за суставом, хрящ за хрящом дробятся его пальцы, причиняя невыносимую боль. Тело мальчика тряслось в беззвучной истерике, другая кисть уже нарывала кровавофиолетовым волдырем, над ней он работал несколькими часами ранее. Ноги мальчика под кандалами кровоточили и сочились сукровицей, синюшное тело билось в редких судорогах, он уже истратил все свои невеликие силенки, пытаясь вырваться, и теперь просто шарил осоловелым взглядом по стенам, в минуты просветления между приступами истерики и забытья. Было - необычайно тихо, если не считать железного лязга цепей по полу, похрустывания суставов и обрывистых раскатов немой истерики.

Стук в дверь заставил Ганса оторваться от своих раздумий. Он коснулся «сетью оракула» стучавшего – Это оказался Маркус, клирик пятой ступени, вампир, выполняющий всю организационную работу поискового отдела.
Ганс в душе скривился: опять этот дегенерат, и что ему от меня нужно? Послать не мог кого-нибудь?

Маркус ему не нравился, он испытывал к нему чувство брезгливости и отвращения. Как к какому-нибудь ожившему экспонату кунсткамеры.

Маркус был найден на старом пражском кладбище, его похоронили вместе с телом матери, вернее, в ее теле. Эту женщину долго мучил и - зверски убил ее полоумный муж, утверждавший, что она ведьма, и носит под сердцем сына дьявола. Произошло это в конце пятнадцатого века, а нашли его только в начале двадцатого. Он впал в глубокую спячку, к тому же его коснулась «могильная ярость» - это не могло не сказаться на нем: косящий, бельмастый левый глаз, рот, исковерканный тиком так, что через синюшные губы, постоянно видно оскал зубов и черный язык, желтая кожа, редкие волосенки, растущие клочками, иссохшая левая кисть, и хромота на левую ногу. Лучшие лекари клана бились над ним несколько лет и все их старания были напрасны, видимо «ярость» коснулась не только его тела, она изменила, исковеркала его душу, а тело вампира есть прямое отражение его души. поэтому они так легко могут перевоплощаться. Да и темный дар у него очень странный – Маркус может из самых глубоких слоев пространства без труда вытаскивать застрявшую там темную энергию, он говорит, что там ее очень мало, но хранится она в этих слоях тысячи лет. Да, а тут только и успевай мучить людей и собирать ее, рассеивается эта энергия очень быстро. А этот – спокойно поднял скатерть и выгреб все крошки из под нее. Такого не могут сделать даже владыки. Шакалий дар, - думал Ганс, разглядывая Маркуса. Несмотря на это, в службе он показал себя отлично и достиг определенных высот в довольно короткий срок.

- Чего тебе? – спросил он вошедшего.

- На вашем участке, предположительно, мертвый плод, звонок поступил из морга R-248 семь минут назад. Агент говорит, что над телом женщины побелел тотем. По документам, женщина умерла во время изнасилования или сразу после него.

Ганс выпустил то, что осталось от руки ребенка, и встал; взяв свою трость с металлическим наконечником и круглым шаром из желтого металла, вместо рукояти.

- Кто вербовал агента? В чьем ведении находится морг?

- Кажется, франк или Виктор… - Маркус на миг растерялся.

- Кажется?!! – выпад Ганса был молниеносным, его тело потеряло резкие очертания, на миг превратившись в размытую темную молнию и, так же, через миг обрело резкость около Маркуса. Его трость пронзила здоровую ногу Маркуса, раздробив коленный сустав, и высекла искру о мраморный пол, тот перекосился от боли, но быстро отключил рецепторы на ноге и, выпрямившись, начал оправдываться, что морг находится на границе участков Виктора и франка, и на вскидку не скажешь чей это морг, к тому же, он спешил доложить все лично магистру Гансу. Упоминая его имя, Маркус произвел подобострастный поклон.

Ганс, ничего не ответив, выдернул трость из ноги Маркуса, скривив брезгливую мину, и сказал, что ждет через минуту Виктора и Франка в своем зале, а так же заметил, что если из-за нерасторопности Маркуса плод впадет в спячку, то Ганс отправит его туда же, лишив всех резервов энергии.
Ганс постоял, криво усмехаясь, видя как Маркус побежал по коридору хромая на обе ноги. Этот идиот со страха забыл, что их можно вызвать телепатически. Он собрался, было, идти в зал, но за спиной звякнула цепь, напомнив Гансу о мальчике. Обернувшись, он увидел его, прижавшегося к креслу, дрожащего, баюкающего свои ручонки, жующего трясущимся подбородком и глядящего в пространство перед собой. Ганс закрыл дверь, предварительно нажав черную кнопку рядом с выключателем. Если бы мальчик мог сейчас что-то видеть, то он бы заметил, как в стене отодвинулась панель, метр на метр, обнаружив узкий тоннель, напоминающий вентиляционную шахту. Из тоннеля выбралось нечто человекоподобное, волосатое, грязное и вонючее. Принюхавшись, сверкнуло красными глазами в сторону ребенка, прыгнуло, примяло тело мальчика к полу, в зародыше подавив детский крик. Схватило когтистой лапой за верхнюю челюсть, порвав щеку. Все это происходило как в ужасном немом кино, единственным звуком в котором стал звук выдергиваемого тела из оков, лязг цепей, смешавшийся с хрустом шейных позвонков, звуком рвущейся кожи и сухожилий. Это был единственный громкий звук, потрясший тишину кабинета.

Существо затащило тело мальчика к себе в нору, и панель закрылась.

©Б_Б_Г

Тема полностью: Нежить | Фирменные крео

creomania.com